Книга В договор не входит, страница 192 – Лина Ласс

— Мне не хватит и жизни, чтобы искупить свои ошибки перед тобой, – прошептал Эккерт.

— Тогда останься!

— Не могу, – сокрушённо прохрипел он. – Твоих следов не осталось в доме, а вот я, скажем так, натащил грязи. Не хочу, чтобы кто-то связал тебя с произошедшим. Сейчас твоё имя будет на слуху, ты станешь публичным человеком и от тебя довольно быстро отстанут. Главное, запомни, ты ничего не знала о Манцевиче и нашей вражде. У меня был мотив с ним поквитаться, пусть переведут всё внимание на меня.

— Нет, я не смогу.

— Сможешь. Помни, сейчас ты должна позаботиться о брате. Он возвращается к тебе. Нельзя, чтобы тебя в чём-то обвинили или даже заподозрили.

Максим был прав. Я в первую очередь должна была подумать о своей семье, но мысль о том, чтобы снова расстаться причиняла боль. Сердце скрутило в тугой узел. Я так много сегодня плакала, что не заметила, как слёзы вновь полились из глаз. Только Максим вытирал их с моих щёк, подхватывая каждую каплю губами.

— Я не могу снова тебя потерять. Я… – слова застряли в горле. Всего три, но произнести их было так же тяжело, как отпустить Эккерта от себя. Что это изменит? Они всё равно не удержат его. – Я тебя ещё увижу?

Между нами повисло молчание. И вновь как в нашу последнюю встречу я старалась запомнить все черты его лица, но теперь оно излучало спокойствие и теплоту. Светлая улыбка, сверкающий взгляд, откликающийся в моём сердце – именно таким я теперь буду его вспоминать.

— Я буду рядом с тобой.

В этот раз поцелуй был всепоглощающим и абсолютным. Глубокий и страстный, заставивший забыть даже своё имя. Идеальный прощальный поцелуй, оставляющий печать на губах. Он длился вечность и был нещадно короток, имел сладкий вкус и горчил, и когда он окончился едва заметным прикосновение губ, то словно поставил точку.

— Не открывай глаза, – прошептал Максим. Я послушалась и почувствовала, как он выскальзывает из моих рук, оставляя только пустоту и тоску. Тихо щёлкнул замок входной двери и стало совсем тихо, но я ещё долго просидела с закрытыми глазами, боясь осознать, что Максима больше нет.

Две недели спустя они пришли.

Я ждала их раньше, так как почти сразу гибель бизнесмена Манцевича стала обрастать такими подробностями, которые и не снились охочим до сенсаций журналистам. Даже выдумывать ничего не пришлось. Мошенничество и укрытие от налогов, коррупция, наркотики и шантаж. Один за одним его грехи появлялись на свет, изобличая его грязную натуру. Кто-то припомнил ему и подозрительные схемы с выводом капитала, и удивительным образом исчезавшие уголовные дела, которые были возбуждены на него ранее.

Для журналистов это был самый настоящий пир, не сходящий с экранов. Они смаковали и тиражировали новости, подогревая всё больший интерес. Его смерть приписали криминальной разборке. По крайней мере для окружающих это выглядело именно так. Его охрана была мертва, а дом сгорел дотла. То, что осталось от тела самого Дмитрия нашли под завалами только сутки спустя. Свидетелей произошедшего той ночью не осталось, и я могла бы выдохнуть свободно, но внутри оставалась напряжённой.

Это не конец. Пока не конец.

Мне пришлось делать вид, что в моей жизни не было той кошмарной ночи, хотя я могла невольно подскочить, когда кто-то без предупреждения касался моего плеча, и старалась обратить всё в шутку, надеясь, что в глазах не отразился страх. И каждое утро, каждую ночь я ждала, что в мою дверь позвонят.