Книга В договор не входит, страница 73 – Лина Ласс

Самолёт развернулся на взлётной полосе, быстро набрал скорость и через минуту мы уже оторвались от земли. Я какое-то время наблюдала за сосредоточенным лицом Эккерта, пока он был поглощён в работу. Но стоило ему ненадолго оторваться от экрана, как я задала вопрос, который не давал мне покоя всю ночь:

— Значит, это не впервой?

— Что именно?

— Нападение на тебя. Ты среагировал так молниеносно. Я даже не поняла, что случилось, как оказалась на полу. А ты… ты будто знал, что нужно делать.

Ответа мне не требовалось – я прочла всё по его глазам, которые изучали моё лицо. В этом взгляде смешалось всё – подозрительность, любопытство, боль. Я почти наугад задала вопрос и попала пальцем в небо. И сейчас с волнением ожидала того, что последует – либо Эккерт снова закроется и отрежет меня от какой-либо надежды на доверие, либо…

— Что тебе уже рассказал Марк? – он перехватил мой удивлённый взгляд.

— Откуда ты…

— Мне не обязательно следить за каждым вашим словом, чтобы это понять. Вы с ним очень сблизились, гораздо больше, чем он обычно позволяет. И могу предположить, что кое-что он всё-таки успел тебе рассказать.

От такой проницательности я растерялась.

— Немного. То, что ты родился в России, что начинал своё дело там, но обстоятельства…

— Обстоятельства, – задумчиво повторил Эккерт и закрыл крышку лэптопа. – Скорее моя наивность и вера в справедливость и закон. Мне просто дали понять, что тот путь, честный и достойный, который выбрал я, не работает в границах нашей Родины. Тебе ли этого не знать. Не так ли, Мила?

Конечно, я знала об этом всё. Ему не нужно было уточнять. С ледяным спокойствием я ловила каждое слово, каждый взгляд, пока он говорил, и цеплялась за единственное, что было в нас общим.

— Ты спрашивала, какую пользу я приношу, – он провёл пальцем по губам. – Сложно оценить это сейчас, но я с детства грезил тем, что смогу сделать этот мир лучше. Фантазировал о прекрасном будущем, где высокие технологии облегчат жизнь простым людям, сделают энергию более экологичной и дешёвой. И в двадцать три года мои мечты стали сбываться. Я открыл свою первую компанию, хватался за любые идеи, новые, позабытые, задвинутые в ящик, и совершенствовал их. И они работали! Правда, всякий раз, когда вставал вопрос о массовой реализации на российском рынке, я упирался в стену непробиваемой коррупции и нефтегазовое лобби. Никому не интересны были идеи молодых инженеров, которые заберут у них главное.

— Деньги? – выдохнула я.

— Деньги, – Максим кивнул. – На меня посыпались иски, от долговых обязательств до обвинений в шпионаже. Детали и материалы приходилось заказывать в Китае в обход наших властей, которые вставляли мне палки в колёса. Я потратил все свои сбережения на суды, пытаясь отбиться. И даже проигрывая продолжал верить в справедливость. Когда они поняли, что я не отступлюсь, пришли ко мне сами. Серьёзные люди в костюмах и с чемоданом денег – паразиты, обладающие безграничными ресурсами и связями, дружащие с властью, а иногда являющиеся ею. Они не умеют ничего создавать сами, только отбирать то, что другие создают годами. Отрицательных ответов они не приемлют, а я отказал им дважды.

Время будто замедлило свой ход, а окружающее нас размывалось, оставляя в центре только оливковые внимательные глаза, пронзающие меня насквозь. Напряжение, повисшее между нами, можно было ощутить кожей. Я замерла в кресле напротив, внимая его словам, и, дрожа от каждой фразы, ведшей к развязке, боялась даже моргнуть.