Книга В договор не входит, страница 84 – Лина Ласс

— И? – любопытство вдруг просочилось наружу. Эккерт не злился, что уже хорошо.

— Он скаут, и очень хороший. Сотрудничает с Шанель и Диор, снимает для модных домов и журналов. Открыл несколько громких имён в модельном бизнесе. Думаю, тебе стоит ему позвонить.

Он слегка подтолкнул ко мне визитку и вновь принялся за завтрак. Почему он так спокоен? Неужели ему совсем всё равно, если я вдруг исчезну? Изменю всем договорённостям и брошу его. И что сделает Эккерт? Просто отпустит меня на все четыре стороны?

— Я не могу…

Он оторвал взгляд от своей тарелки.

— Не можешь или не хочешь?

— У нас контракт.

Звон приборов о фарфор заставил меня вздрогнуть.

— Кем ты меня выставляешь? Своим тюремщиком? – Эккерт с раздражением взглянул на меня. – Или тебе просто нравится быть в роли несчастной, принёсшей себя на жертвенный алтарь? Да, сейчас ты зависишь от меня в некоторой степени, но контрактом не предусмотрено исполнения тобой абсолютной преданности, чтобы ты сидела как пёс в ожидании хозяина. Хочешь гулять? Гуляй. Хочешь развлечься? Развлекайся.

— Но я твой эскорт!

— Да, ты моя! – его кулаки непроизвольно сжались. – Но это не навсегда. Ты уже подумала, что будешь делать, когда выйдет срок?

— Я хочу вернуть брата.

— Это хорошо, – он кивнул. – Но что дальше? Деньги закончатся, и ты снова пойдёшь работать в ресторан и разносить тарелки? Кто тогда будет заботиться о твоём брате?

— Почему тебя это волнует?

— Я пытаюсь объяснить тебе, что за любой шанс нужно хвататься рукой, пока не ускользнул, – Максим чуть наклонился ко мне. – А этот шанс хороший.

Я медлила. Мысли перескакивали с одной на другую, вызывая миллион разных отговорок, а подозрение неприятным комком осело в животе. Я выискивала глазами подтверждение моих опасений, но по лицу Максима было трудно что-либо прочитать.

— Ты знал, что я уже снималась в одном проекте?

Он моргнул и чуть отпрянул.

— В твоей соцсети этого нет, – голос казался удивлённым.

Я покачала головой, облегчённо выдыхая.

— Не для своей страницы. Это было один раз для паблика моей подруги. Правда, подо всем макияжем и одеждой меня можно узнать с трудом.

— Тебе понравилось?

— Было интересно, но… – я сжала губы, глубоко вдохнув воздух.

— Тогда почему не продолжила?

— Платят мало, – я вздёрнула подбородок. – К тому же мне двадцать три. Это по меркам модели пенсия. К этому возрасту у них за плечами годы стажа и не любительского, а профессионального. Они этому учатся, работают на износ, порой впустую.

— А ты, значит, хочешь пойти простым путём, – Эккерт покачал головой.

— Простым путём? – переспросила я, чувствуя, как обрываются внутри ниточки восприятия.

Его лицо исказилось маской презрения.

— Вы все ищете лёгкости. Ждёте, когда вам всё преподнесут на блюдечке, не желая брать под контроль свою собственную жизнь. Плывёте по течению, ожидая, что вас прибьёт к берегу райского острова, не думая, что будет через день, неделю, год. Это не может длиться вечно и на твоём месте я бы задумался о том, что тебя дальше ждёт.

Я в неверии уставилась на Максима, отказываясь понимать то, что он говорит, то, кем он меня считает. Он так жестоко бросался словами, что не замечал, в какую статую я превратилась.

— Хотя, если ты думаешь встретить кого-то ещё столь щедрого… Тогда и работать не нужно. Сделаешь губы, грудь и что там ещё? Может, кто-то клюнет. Если для модели двадцать три года – это пенсия, то так у тебя будет ещё лет десять в запасе.