Книга В договор не входит, страница 95 – Лина Ласс

— Не понимаю… – я в растерянности застыла, не осознавая до конца смысл сказанного.

— Обычно, – Виардо пожал плечами, – он запирается в одиночестве и остаётся недоступен до полудня следующего дня, а затем из комнаты выползает его тень, помятая и безжизненная. Но в этот раз он попросил организовать ужин, где будете только вы вдвоём. Честно, я надеялся на лучший исход, ведь мне показалось, что он к вам… привык. Он что-нибудь говорил?

Я молча покачала головой, пытаясь разобраться в сказанном Марком. В пылу ссоры Максим бросил, что сегодня я была нужна. Я даже не придала этим словам значения, думая, что он имеет в виду просто секс. А причина кралась в том, что… ему была нужна поддержка? Ужин наедине для того, чтобы изгнать из его головы мрачные мысли и помочь? С чем? С болью утраты? Неужели этот лишённый чуткости и слабости человек всё же способен на чувства?

— Знаете, это очень мило, что вы проявляете заботу о нём, – Марк слабо улыбнулся и показал на зажатые в моей руке таблетки. – Мне это и правда импонирует. Но я не хочу, чтобы пострадало ваше сердце. Не дайте ему разбить его.

Пожелав доброй ночи, я вернулась в номер Максима. В баре достала бутылку воды и заглянула в спальню, прислушиваясь к малейшему движению. Эккерт спал в том же положении, в каком я его оставила несколько минут назад. Я поставила воду и лекарства возле кровати и на несколько секунд остановилась, вглядываясь в спящее лицо, прежде спокойное, а теперь напряжённое. С его губ сорвался тихий стон, а закрытые веки чуть подрагивали, словно ему снился кошмар.

Меня так и тянуло прикоснуться к Эккерту, потрогать покрытой мелкой испариной лоб, поправить одеяло, пригладить растрепавшиеся волосы. Он выглядел сейчас таким беспомощным и уязвимым, что не хотелось оставлять его одного, пусть бы на некоторое время.

Я уже сама не могла понять, что чувствовала к Максиму. Влечение перемежалось с жалостью и гневом, а привязанности претили все сказанные им обидные слова. Да, с ним всё было не так. Такой непоколебимый снаружи, но сломанный внутри человек, скрывающий от всех свои слабые стороны, одной из которых была тоска по ушедшей матери. Он словно маленький мальчик злился, не зная, как по-иному выразить свои чувства. Срывался в драку или припадал к бутылке с алкоголем, не понимая, что доверие поможет гораздо лучше справиться с болью. Если бы Марк не рассказал об истинной причине его состояния, сам бы он ни за что не поделился со мной. Значит, не хочет, не доверяет.

Но почему мне это было так важно? Будто не хватало своих проблем. Всё говорило о том, что лучше держаться от Максима подальше, но будто вопреки меня непреодолимо тянуло к нему. Главное – помнить о заключённом соглашении и не дать прорасти во что-то большее тем зарождающимся чувствам, что я к нему испытывала. А пока я не видела ничего страшного в том, чтобы сидеть с ним рядом, наблюдать за движением его век и ловить редкие тихие стоны.

Выждав несколько минут, я вернулась в свой номер, где меня ждали одиночество и тревожная тишина. На столе так и остался недоеденный завтрак – за весь день никто не пришёл убрать комнату. И первым моим желанием было выбросить всю испорченную еду в помойку. Взгляд упал на мусорное ведро, в котором одиноко болтался смятый кусок картона. Наклонившись, я вытащила визитку Даниэля и расправила на ладони. В тусклом свете золотом сверкнул номер и имя.