Книга Оставить на память, страница 85 – Лина Ласс

Так и сейчас, засыпая, Ника смотрела на на розовые пинетки и отгоняла от себя образ разъярённого Влада, его глухой, пробирающий до дрожи, голос и слова, брошенные вслед.

"Ещё увидимся".

Уже проваливаясь в сон, она представляла как вскоре обует маленькие ножки в эти вязаные тапочки, как прижмёт к груди крохотную малышку, как заглянет в личико, а её дочь, открыв глазки, посмотрит прямо на неё. И эти глаза были голубыми, как норвежское небо. Как глаза её отца.

Генри молча выслушал рассказ Ники. Всё это время он держал её за руки изредка выпуская её ладони, чтобы она вытерла слёзы. То, с какой любовью она говорила об их девочке, разбивало ему сердце. Ему было горько от того, что он потерял столько лет, отсутствуя в жизни своего ребёнка. Как же она сама справлялась всё это время? И что говорила, когда девочка начала спрашивать о своём отце? Выдумывала ли истории о дальнем плавании отца-моряка или оборвала все дальнейшие расспросы, рассказав, что он скончался?

Но когда Генри услышал, чем угрожал Нике её бывший муж, он почувствовал как ужас сковывает его. То, что Влад грозился убить его, Войту было плевать. Но каким же надо быть монстром, чтобы угрожать невинному ребёнку.

— Почему ты уверена, что он узнает? — с надеждой спросил Генри. — Он в тюрьме в тысячах километрах отсюда.

— Потому что он даёт понять, что всегда наблюдает за мной, — обречённо произнесла Ника.

— Как это?

— Где бы я ни находилась, я всегда получаю от него цветы. Клянусь, это порой сводит с ума! — в отчаянии выкрикнула она. — Я знаю, что он далеко, знаю, что он за бетонной стеной и колючей проволокой, но я до сих пор вздрагиваю от малейшего шороха. А когда в дверь стучится очередной курьер с букетом красных роз, меня готово вырвать. Самые отвратительные цветы! И каждый раз в них короткая записка — напоминание, что он всё равно рядом.

Ника резко поднялась с дивана и уверенно прошла на кухню, где осталась бутылка со скотчем. Она налила трясущимися руками порцию и глотнув, поморщилась. Генри, шедший за ней следом, отодвинул её стакан.

— Не налегай. Утром будет болеть голова, — она жалобно взглянула на него. — Лучше кофе. — Войт включил кофемашину.

— Тогда самый крепкий, — сказала Ника.

— Что за документы ты подписала? — доставая чашки спросил Генри.

— У Влада были счета в офшорах и кое-какая недвижимость за рубежом. Теперь моя дочь владелица всего состояния, фирм и домов. Номинально, пока я её опекун. Но я к этим грязным деньгам не притронусь. Я ни копейки не взяла у него.

— Зачем переписывать всё на девочку? — на лице Генри проступило недоумение.

— В России чиновникам так нельзя — владеть за границей недвижимостью и бизнесом. Во избежание влияния на них со стороны. Он мог бы попросить доверенное лицо, но использовал меня. Это его месть. Я сбежала от него, вывела следствие на исполнителя, родила ребёнка от другого. Он хочет держать её и меня под контролем. Если бы он угрожал только мне, я бы послала его к чёрту. Он тут же мог бы пустить пулю мне в лоб. Но в чём виноват ребёнок? — Ника смотрела на свои дрожащие руки. — Я не могла так поступить с моей девочкой. Я уже однажды потеряла дитя — это было так больно! Я не переживу, если с ней что-то случится.

Она вновь плакала. Нет, рыдала, навзрыд. Генри не думая заключил её в объятия, словно хотел забрать себе всю её боль, но Ника упиралась, не давая ему крепко её обнять.