Книга Прости меня, Вероника!, страница 194 – Евгения Султанова-Ус

— Ясно.

— А вы с Андреем?

— Мы поедем завтра утром. Ещё день отдыха.

— А потом открытие! Давно мы ждали этого.

— Да, – улыбается моей же улыбкой. У нас с мамой одинаковые улыбки. С мамой. Ох, блин!

— Надеюсь у нас будет много покупателей, – подмигивает мне.

Я смеюсь.

— Точно не будет отбоя!

Она протягивает ко мне руки и обнимает.

— Я так люблю тебя…дочка.

Мама. Моя мама. Та, которая меня любит. Я решаюсь и произношу, наконец, слова, которые эта женщина так жаждет услышать от меня.

— Я люблю тебя, мама.

Слышу её всхлип.

— Ника, – она отстраняется от меня. Смотрит со слезами. – Спасибо тебе. Спасибо, что назвала мамой. Это дороже всего для меня.

Я киваю. Сама готова зарыдать.

Но дверь открывается и заходит Марк.

Захожу в спальню. Вижу слёзы на глазах Лидии.

— Ну, я пойду, – поспешно говорит она, вытираясь.

Что же здесь произошло?

Лидия проходит мимо меня и выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Почему ревёт? – Киваю в сторону двери.

Ника садится на кровать. Смотрит на меня.

— Я назвала её мамой, – говорит так, будто сама с трудом верит в это. – Впервые, Марк.

Ну, тогда понятно, почему Лидия нюни распустила. Ещё бы нет! Ника наконец-то сказала ей слова, которые она жаждала услышать всю свою жизнь.

Я подхожу к Нике. Сажусь рядом.

— Лидия давно мечтала об этом, – говорю.

Ника кивает.

— Да.

Обнимаю её за плечи. Прижимаю к себе.

— Ты поговорил с Вадимом?

Ну, как же не спросить!

— Да, – говорю.

— И? – Смотрит, ждёт ответа.

— Извинился.

— А Вадим что?

Ника клещами вытаскивает из меня каждое слово. Хотя мы с Вадимом поговорили довольно мирно. Он не пытался напасть на меня. Усмехаюсь.

— Он принял извинения, – отвечаю.

— Всё нормально теперь? Между вами?

Вроде того. Насколько это возможно.

Киваю.

— Я рада.

И я в восторге!

— А где все твои подарки? – Оглядываюсь по сторонам. Пусто.

— Я уже всё убрала.

— Ясно.

— Во сколько мы поедем домой?

Я б прямо сейчас стартанул!

— Не знаю, ты как думаешь?

Пожимает плечами.

— Давай, когда все пойдут в гости к...

— К Пузищиным?

Ржу.

— Марк, – возникает Ника. – Хватит смеяться! Фамилии разные бывают!

Ага! Что ж у самой-то губы дрожат, того и гляди захохочет.

— А кто сдерживается-то сейчас, чтоб не заржать, Ника, – говорю. – Наверное, не ты!

Она больше не выдерживает и хохочем вместе до боли в животе и слёз в глазах.

В обед за столом оживлённый разговор. Болтают все, кроме меня. Лично я придерживаюсь поговорке: не хрен глаголить, когда ешь. Ну, или как-то так. Того гляди, подавишься и помрёшь!

— Ника, – шепчу девчонке. – Перестань говорить, когда ешь.

Она смотрит на меня недовольно.

— Отстань, Марк.

Отмахивается от меня. Я что, муха? Важная, блин, какая!

Ника отворачивается и продолжает трещать с Риткой о всякой ерунде.

А мне ужасно скучно! Вроде и семейство вон какое весёлое у меня, а в сон клонит.

Я бы прогулялся лучше. Надо показать Нике дом для гостей. Она про него даже не знает. Представляю как пищать начнет, когда я ей о нём скажу. Марк, почему не говорил, что за секреты и всё в таком роде. Усмехаюсь. Сон пропадает. Ура!

— Да, Вадим был на редкость послушным ребёнком, - говорит отец и я перевожу на него взгляд.- Мы не знали с ним проблем! Чудо, а не дитя.

Он издевается что ли? На хера, спрашивается, он сейчас сидит и расхваливает любимого сыночка? Какой же Вадим оболденный ребенок. Ребенок, которого он растил и не бросил в три года.