Книга Прости меня, Вероника!, страница 92 – Евгения Султанова-Ус

Она подмигивает мне весело.

Я улыбаюсь.

— А меня зови Николай, – кивает Николай Романович. – Обойдёмся без всех этих формальностей.

Он улыбается мне. Что ж, ладно.

Мы едим. София всё время завтрака щебечет о своих любимых орхидеях. У неё их множество и скоро я их увижу.

— Ты будешь в восторге! – восклицает она. – Если, конечно, тебе нравятся эти цветы.

Да, пожалуй, мне нравятся орхидеи. Но больше всего я люблю лилии. И Марк это знает. Прекрати, Ника!

После завтрака, мы идём в оранжерею Софии, и я охаю от удивления и восторга. Оранжерея просто огромная и орхидеи там на каждом шагу! Множество орхидей! Самых разнообразных видов, цветов и оттенков. Они рядами стоят вдоль стен, мы проходим мимо них.

— Это фаленопсис, – объясняет София, показывая на цветы красивого белого цвета. – Цимбидиум с очень крупными цветами. А это Ванда, королева орхидей. Брассия, – София указывает на желтый с коричневыми крапинками цветок, похожий на паука. – Это Бифренария, довольно неприхотливое создание! Аганизия. Ох, у неё шикарные цветы кремового оттенка. Видишь? Вот. Каттлея. Когда она цветёт, то в воздухе пахнет ванилью, представляешь? Красивые, правда? Мильтония или анютины глазки. Они схожи, поэтому их так прозвали. Ликаста, она большая, трудно было найти её, но я нашла, как видишь! Она тоже источает аромат.

София в своей стихии. У неё глаза светятся от восторга. А у меня голова кругом от полученной информации.

— Очень красивые, – восхищённо отвечаю я. – Они прекрасны, София. Оранжерея замечательная!

Улыбаюсь матери Вадима.

— Я рада, что тебе понравилось, – говорит София.

Мы доходим до конца оранжереи. София останавливается и смотрит на меня. Она вдруг становится задумчивой.

— Вероника, – говорит она. – Я знаю, что у вас с Марком произошло что-то неприятное. И ты пытаешься казаться весёлой.

Я напрягаюсь.

— Но тебе не нужно притворяться. Мы не станем пытать тебя, выяснять, что у вас случилось. Это только между вами.

Голос такой участливый. Я киваю.

— Я вижу печаль в твоих глазах. И, если вдруг ты захочешь обсудить это, то можешь смело обращаться ко мне.

Я снова киваю.

— А если нет, то это твоё решение. Хорошо?

— Спасибо вам, – отвечаю искренне. – Вы очень добры, хотя мы мало знакомы. Просто я действительно не хочу обсуждать то, что случилось у нас с Марком.

— Я понимаю.

Мне становится интересно, что же она сама думает о сыне своего мужа. Да, я любопытна. И что ж?

— Скажите, – осторожно начинаю я, когда мы идём назад, ко входу в оранжерею. – Что вы думаете о нём?

София глядит на меня задумчиво.

— Что я думаю о Марке?

— Да.

Она пожимает плечами.

— Я не очень хорошо его знаю, на самом деле. Но он, как бы это сказать, – она стучит указательным пальцем по нижней губе. – Он очень своеобразный и непредсказуемый молодой человек. У него часто меняется настроение.

Это точно! Сама на себе это испытывала ни раз.

— Коля хочет сблизиться с ним и я тоже. Но пока у нас это не получается. Он почти не бывает здесь и не звонит отцу. Николая это расстраивает.

— Но ведь ваш муж должен понимать, почему Марк ведёт себя с ним холодно.

Она кивает. Вздыхает тяжело.

— Да, и он понимает. Да и я тоже.

Ещё бы! Ведь именно из-за Софии Николай Романович бросил сына. Но я не вправе осуждать ни её, ни её мужа.