Книга Приключения Эммы Вавилоновой. Убийство в родовом гнезде, страница 104 – Евгения Султанова-Ус

Он наотмашь ударил Эмму по лицу. Та пошатнулась, еле удержав равновесие.

— Помог….

Но крик её оборвался с новым ударом по голове. Эмма рухнула на пол и потеряла сознание.

Эмма поморщилась от жутчайшей боли. Казалось болит всё тело, каждая клеточка стонала и кричала о помощи. Она подняла руку и дотронулась до скулы.

— Ай!

Опухшая, вздутая и причиняющая боль до слёз рана, заставила Эмму вскрикнуть.

— Надо заткнуть ей рот, — услышала ворчание откуда-то сбоку. — Я бы сейчас её кончил, но ещё не время.

— Не слишком жестоко? — послышался второй голос. Голос Городецкого. Значит первый голос Громова. Константин Громов. «Я люблю К». Эмма вспомнила листок бумаги, на котором были написаны эти слова. Возможно ли такое? Громов — любовник Марии?!

— Жестоко? А кто саданул ей так, что щёку рассёк? Не ты ли?

Молчание.

— Я завяжу ей рот, а ты пока проверь, нет ли кого по близости. Вообще, не должно быть. О потайных ходах никто не в курсе, кроме неё. Поднимись наверх и узнай ищут ли её уже. Не выдай себя, а то всё пойдёт к чертям. Я и тебя прирежу как алкаша садовника.

Вот это новости! Громов убил Михаила? За что? Почему?

Одно радовало девушку: Громов ошибался, несколько людей уже знали, что между стенами есть проходы. Вот только не знали точно, куда они ведут.

Эмма услышала тихие шаги, приближающиеся к месту, где сидела она: холодный земляной пол с большими трещинами. Девушка хотела повернуться в сторону шедшего к ней человека, но боль, теперь уже в руке, снова заставила её застонать. Она облокотилась о холодную стену. Только сейчас Эмма поняла какой ужасный запах стоит в помещении. Сырости и затхлости. Она не понимала, где находится. Рядом с ней на корточки опустился мужчина. Громов. Он посмотрел на Эмму и по его взгляду девушка поняла, что обречена. Он убьёт её.

— Не дёргайся и умрёшь без боли, — он поднял руки, в которых была зажата грязная тряпка.

— Ублюдок, — Эмма плюнула Громову в лицо. Тот лишь засмеялся, вытер щёку и снова посмотрел на девушку. От этого взгляда её пробрал озноб.

— Замёрзла? Хочешь знать, где мы находимся? Это старый колодец, — сказал Громов и протянул к Эмме руки, чтобы завязать ей рот. Он всё сделал быстро. Второй тряпкой связал руки, но не очень сильно. У Эммы не было сил противиться.

«Колодец», — думала она. — «Возле заброшенной церкви. Совсем рядом с особняком. Должно быть сюда вёл один из потайных ходов. Городецкий и Громов знали о них, но откуда? Даниил не стал бы рассказывать. Михаил? Он рос в этом доме и знал о потайных ходах. Но зачем? Что их связывало?! Что?»

— Такая красота пропадёт, жаль.

Громов провёл рукой по груди Эммы, сжал одну так, что стало больно. У Эммы было огромное желание плюнуть в него ещё раз, но это было невозможно.

— Я бы с удовольствием полакомился твоими прелестями, но… — он развёл руками, сделав вид, что ему жаль, — времени на это нет, к сожалению. Да и не та ситуация между нами. Вроде как даже нельзя нам с тобой.

Его тонкие губы растянулись в злорадной улыбке. И как только Эмма могла счесть его хорошим человеком? И главный вопрос: почему он жаждет её смерти?

— Гадаешь как же так, да, Эмма? — обратился к ней Громов, вставая в полный рост и отходя от девушки на несколько шагов. — Тебе ведь интересно, правда? Ты умрёшь сегодня здесь, но ты считаешь, что имеешь право знать почему.