Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 119 – Евгения Султанова-Ус

Лидия, конечно, сказала, что я отпросилась. Ей незачем было скрывать это от мамы. Я маме вообще ничего не сказала. Но Лидия не сказала маме, что я с Марком. По всей видимости.

— Я с друзьями за городом, — говорю я, предчувствуя приближающуюся бурю. Мама глубоко вздыхает.

— С друзьями? С твоей Риткой?

Что мне сказать? Опять врать? Блин.

— Я видела твою подружку сегодня утром. Поэтому ты явно не с ней! Так, с какими ты друзьями, Ника?

Мама ждет. Я молчу.

— Ты с ним, да?

Я вздыхаю. Я не хочу ей врать.

— Да, мам, я с ним.

— С ума сойти можно! — Взрывается моя мать. — Ещё и ночуешь с ним вместе! О чём ты думаешь, скажи мне? Он спит и видит, как бы затащить тебя в постель, а ты сама раскрываешь ему свои объятия! Это всё плохо кончится!

— Мама, послушай…

— Нет, это ты меня послушай! Сейчас же вернись домой, где бы ты ни была. Хватит бунтовать против меня. Я не буду воспитывать ублюдка, которого ты принесёшь в подоле, если забеременеешь! Он бросит тебя. Ты не нужна ему, поверь мне.

Боже, что она несёт? Она же ничего не знает про Марка. Почему она взъелась на него? Только потому, что увидела что-то там в его глазах? Или потому что он ворвался к ней в дом, чтобы не дать меня ударить? Встал на мою защиту и бросил ей вызов? Я не понимаю, почему она так злится.

— Мама, я приеду завтра.

— Нет, ты приедешь сегодня!

Как интересно ты меня заставишь, если даже не знаешь где я?

— Не смей оставаться с ним ещё на одну ночь! Я тебе запрещаю!

— Мама замолчи! И послушай теперь меня!

Запрещаю? Я больше не могу оставаться спокойной в разговоре с ней.

— Он не тронул меня, понятно? Он не такой плохой, как ты думаешь! Между нами ничего такого не было!

Того, о чём она думает, точно не было!

— И перестань лезть в мою личную жизнь. Я не ребёнок, а взрослый человек!

— Какой ты взрослый человек! Ты же и жизни ещё не знаешь. Ты просто глупая доверчивая дурочка, которая попалась в его сети. Он крепко вцепился в тебя, так ведь?

— Мама это не так! Хватит называть меня глупой. И не звони мне, я не возьму трубку. Со мной всё будет в порядке. Никакого ублюдка, как ты выразилась, я не принесу. Как вообще ребёнка можно называть подобным словом?! — Я кричу на неё так же, как и она на меня.

— Да ты с… — она осекается на полуслове.

Что она хотела сказать? Что я?

— Что я, мама?

Я не замечаю, как слёзы капают из глаз. Я не могу больше говорить с ней. Зачем она так жестока? С меня хватит!

— Ника, прекрати вести себя как шалава!

Ого, как мерзко звучат её слова!

— Хватит, я вешаю трубку. Не звони мне!

Я отключаюсь и бросаю телефон на кровать. Плачу и не могу остановиться. Мои плечи трясутся, как и руки. Я готова завыть. Боже, как обидно, что мама так жестока со мной. Назвала меня шалавой! С ума сойти можно! Ненавижу её!

— Ника, — входит Марк и, видя, что моё тело сотрясается от рыданий, бросается ко мне. Обнимает, вытирает мои мокрые щёки тёплыми пальцами. Я прижимаюсь к нему и обнимаю за плечи.

— Ника, посмотри на меня, — просит он.

— Нет, нет, — мотаю головой туда-сюда, прижимаясь к его телу ещё ближе. Я хочу перестать плакать, но не могу. Я уже икаю.

— Ника, ну же, я прошу, посмотри на меня.

Его нежный и ласковый голос всё же заставляет меня поднять к нему своё заплаканное, с красными глазами лицо. Он смотрит на меня. Я вижу боль в его глазах. Он так переживает за меня?