Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 38 – Евгения Султанова-Ус

Это ведь шутка, правда?

— Разве ты не знала? Это твой последний ужин, — он косится на пиццу.

Блин, ну, конечно, это шутка!

Я улыбаюсь.

— Шутник.

— Ну вот, ты больше не дуешься, — Марк растягивает губы в довольной ухмылке.

Опять ухмылка?

— И все-таки, куда мы?

— К озеру. Знаю отличное место. Бывал там летом. Можем спокойно поесть и поговорить, чтоб никто не шатался рядом. Или ты против?

Я пожимаю плечами.

— Можно и к озеру.

Скоро мы оказываемся за городом. Едем по трассе вдоль леса, потом сворачиваем на лесную дорогу, к одному из местных озер. Я даже не знаю его название. Марк останавливает машину на пригорке.

Мы открываем пиццу. Я чувствую аромат, и у меня бурчит в животе. Я отламываю кусок и с огромным удовольствием жую его.

— У тебя слюнка потекла, — смеется Марк, жуя свой кусок.

— Отстань, — говорю я с набитым ртом и чуть не давлюсь.

Доедаю третий кусок и запиваю пиццу чаем. Откидываюсь на спинку сиденья.

— Спасибо, — говорю ему.

Он сидит и пьет кофе.

— Да брось, это же твой последний ужин, не забыла? Так что мне не жалко.

Я легонько толкаю его в плечо и смеюсь. Он убирает остатки пиццы назад. Смотрит на меня серьезно.

— Как ты себя чувствуешь? — В его голосе я слышу заботливые нотки. Серьезно?

Пожимаю плечами. Отпиваю еще глоток чая.

— Хочешь поговорить? — Спрашивает Марк.

Хочу ли я? Наверное, да. Мне нужно выговориться. Может Марк и не самый подходящий человек для откровенной беседы, но со мной рядом сейчас только он. Больше никого. Я киваю.

— Почему твоя мать хотела ударить тебя?

Я сама виновата.

— Это моя вина. Я наговорила ей много всего.

— Часть разговора я слышал, но не все. Вы очень громко выясняли отношения.

Слышал? Как это? Я только сейчас задаюсь вопросом, как он вообще попал ко мне домой, если должен был ждать в начале улицы?

— Как ты оказался у меня дома? — Строго спрашиваю я.

— Ну вот, начинается, — стонет Марк.

— Мы договорились, что ты будешь ждать меня в начале улицы!

Он пожимает плечами.

— Я не хотел там ждать, хотел быть ближе к твоему дому.

В глазах его нет ни капли раскаяния за то, что нарушил слово. Хотя чего я от него ожидала? Он поступает, как хочет. С другой стороны, если бы не он, я бы уже паковала свою сумку, не зная даже куда уйду.

Я вздыхаю.

— И что же ты слышал?

— Слышал, как она тебя оскорбляет.

Так неловко. Марк почти не знает меня, а уже слышал в мой адрес столько ужасных слов.

— Ты меня, конечно, извини, но твоя мать та еще сука! — Говорит Марк, стиснув зубы.

Я опять тяжело вздыхаю. Смотрю в окно, угадывая очертания озера в темноте. Что я могу ответить? Моя мать перегнула сегодня палку. Но она все равно моя мать. Этого не исправишь.

— Мама уже не первый раз хотела ударить меня, — говорю я, и мой голос звучит совсем тоненько. — Чуть больше полугода назад, в мой день рождения, мы с ней поссорились. Мне исполнилось восемнадцать, и я хотела впервые в жизни отпраздновать этот день по — своему. Хотела пригласить Ритку. Других подруг у меня нет. Мама всех отвадила от меня. Она стала кричать на меня. Слово за слово и, когда наша ссора достигла предела, она не сдержалась и влепила мне пощечину. Я убежала и проплакала в своей комнате целый час. Потом вышла и сказала ей, что если она еще хоть раз ударит меня, то я уйду из дома. Мы не разговаривали почти неделю. Потом она подошла и извинилась. Я люблю ее. Наверно прощу ей все на свете, чтобы она мне ни сказала или сделала. Наша жизнь потекла в обычном русле. Я снова стала послушной дочкой. Но уже тогда между нами случился раскол. Теперь я это понимаю. Уже тогда я почувствовала, что моё отношение к ней меняется. Просто я не придала этому значения. Наверно и она это заметила.