Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 43 – Евгения Султанова-Ус

Прощаемся. Он уходит, а я иду к Марку. Ещё издалека вижу мрачное выражение его лица. Что это с ним?

— Привет, — говорю, когда подхожу к моему красивому парню.

— Это что за хрень сейчас была? — Кричит он так, что на нас оглядываются проходящие студенты.

— Что? Ты о чём вообще?

Он зол, очень. Да что такое-то? Что я сделала не так?

— О чём я? — Говорит он уже тише, но скрепя зубами. — Я о том, что какой-то хрен сейчас пускал на тебя слюни, а ты мило ему улыбалась!

Чего? Это он о Леше?

— Какой ещё хрен?

Уточнить-то всё-таки надо!

— Тот, что стоял сейчас с тобой! — Марк снова повышает голос. — Ты у меня на глазах чуть ли ни присосалась к нему!

Что он несёт? Он, что ревнует меня к случайному парню? Я ещё не сталкивалась с таким вариантом Марка и мне почему-то становиться смешно.

— Успокойся, — говорю ему. — Это просто мой одногруппник. Попросил помощи в его самостоятельной работе. У нас одна тема.

Марк потирает подбородок. Ох, уж эта его привычка! Признак нервозности, а не мысли. Теперь я это знаю.

— Да мне плевать, что он там у тебя просил. Он заигрывал с тобой!

Я нервно смеюсь.

— Во-первых, ты не слышал, о чём мы говорили, а во-вторых, он не заигрывал со мной.

Вторую часть моего предложения Марк игнорирует.

— Какая разница, слышал я или нет, понятно же он к тебе неровно дышит. А ты ещё улыбаешься ему такой милой улыбкой! Флиртуешь!

Я пожимаю плечами.

— Марк, не будь ребенком, — говорю я, а сама чуть не смеюсь ему в лицо.

Да как он вообще мог подумать, что я флиртую с почти незнакомым мне человеком?

Я протягиваю к нему руку, хочу дотронуться до щеки, но он отмахивается.

— Это я ребенок? — Кричит. — Это ты ведешь себя, как тупая школьница!

Что он там сказал? Я больше не хочу смеяться. Он оскорбляет меня, прямо во дворе моего колледжа, так, что все слышат. Я злюсь.

— Перестань, — говорю я сквозь зубы. — Ты оскорбляешь меня на глазах у всех! Прекрати, иначе я уйду.

Он меня просто бесит! Тупая школьница? Сдурел что ли? Марк смотрит на меня и в глазах утихает огонь. Неужели так подействовали мои слова об уходе?

— Успокойся, я не флиртовала с ним. Он мне не интересен, — говорю. — Мне интересен только ты, ты один.

Смотрит мне прямо в глаза. Хочет удостовериться, что я говорю правду? Видимо верит. Потому что черты его лица разглаживаются, и он снова становится таким, каким я его люблю: красивым и спокойным.

— Садись в машину, — говорит он.

— Не указывай, что мне делать!

Я говорю это легко и спокойно. Не хватало мне второй мамы!

— Пожалуйста, садись в машину. Давай уедем отсюда.

Голос его снова бархатистый и мягкий. Я киваю и сажусь на переднее сиденье. Он садится рядом и заводит мотор.

Едем молча. Я совершенно спокойна, он, кажется, тоже.

— Прости меня, — говорит он. — Я — дурак.

Я не смотрю на него и не отвечаю. Тогда он останавливает машину у обочины, возле какого-то магазина одежды.

— Ника, — зовёт он меня тихо. — Прости меня.

Фыркаю. Не хочу уступать ему. Но, когда он говорит таким мягким, волнующим голосом, внутри всё переворачивается.

— Ты был неправ.

Смотрю ему прямо в глаза. До чего же у него красивые тёмные глаза! Одёргиваю себя. Он оскорбил меня!

— Хорошо, я признаю, что ревновал на пустом месте. И извини, что назвал тупой школьницей.

Я киваю.

— Дай мне обнять тебя.