Книга Вероника, я люблю тебя!, страница 77 – Евгения Султанова-Ус

— Ника, — зовёт он меня. — Ты меня слышишь?

Ох, ещё как слышу! Киваю.

— Да, да. Просто это всё так неприятно.

— Ты хотела знать.

Что ж, тут он прав. Я этого хотела.

— И ты точно не встречался с ней после той ночи?

— Нет, конечно, нет. Я не стал бы. Да и не хотел.

Я вздыхаю.

— Ладно. Я верю тебе.

— Правда?

— Да.

— Тогда иди ко мне. Хочу почувствовать тебя в своих руках.

И я этого безумно хочу! Я встаю, иду к нему. Сажусь на его колени. Он притягивает меня к себе, зарывается лицом в мои волосы. И мне хорошо в его объятиях.

Сидим в такой позе некоторое время. Молча. Просто наслаждаемся близостью друг друга. Я замечаю, что Марк расслабился, дыхание его стало ровным.

— Марк, — я немного отстраняюсь от него.

— Мм? — Мычит он.

— Я думала, ты заснул.

— Почти, — говорит он сонно. — Ты такая теплая, пахнешь конфетами и лаймом. Я бы вечно сидел вот так, в твоих объятиях.

Он улыбается и смотрит на меня. Мне приятны его слова. Я бы тоже так сидела и дальше, но спать вот так всю ночь неудобно. Пусть и в его руках.

— Может, ляжем на кровать? Нужно поспать. Мне же завтра на работу, а время позднее.

Он стонет. Не хочет вставать.

— Ладно, — соглашается он через минуту. — Разденешь меня?

Ох!

— Хорошо.

Киваю, встаю с его колен. Делаю шаг назад, но он хватает меня за подол халата.

— Это, долой, — косится он на мой халат.

Ну, конечно!

— Надену пижаму.

Марк чуть наклоняется вперед. Осматривает меня пристально. Я вижу, как сверкают его глаза в свете ночника.

— Ты под халатом во что-то одета?

Блин, нет, конечно! Я вышла из душа, накинув лишь этот халат и ничего больше.

Я медленно качаю головой. Он облизывает нижнюю губу, и я вспыхиваю от этого движения. Он молчит. Обдумывает, что сказать? Или сделать?

— Тогда точно надень пижаму, — щёлкает он языком. — Иначе в этом городе на одну невинную девушку станет меньше.

Я краснею. Он специально это говорит, чтобы смутить меня? Шутит так? Или все-таки серьезно? Может, он просто слишком пьян? Хотя он же любит, когда я смущаюсь.

— Ты пьян, Марк, — говорю я ему и иду за пижамой. Лишь бы он не видел, какая я красная. Но только ли от смущения? Сомневаюсь.

— Я не так пьян, как ты думаешь. Я выпил немного, говорю же тебе.

— Отвернись, — прошу я его, когда достаю пижаму.

— Я бы хотел посмотреть, — упрямо говорит он.

Я точно не смогу спокойно переодеться, если он будет меня разглядывать. Да я сквозь землю провалюсь!

— Отвернись или я уйду переодеваться в ванну.

Он вздыхает.

— Как будто я тебе это позволю, — ворчит он. — Ну, хорошо.

Он встает с кресла и отворачивается к стене. Я быстро снимаю халат, убираю его в шкаф. Надеваю трусики, натягиваю шорты.

— Ну и ужасные у тебя обои, малыш, — говорит Марк. У меня впечатление, что он морщится. — Кто их сюда нацепил? Твоя мама? Эти противные розовые цветочки. Я их еще в прошлый раз приметил. Ты ведь не любишь розовый цвет.

Я надеваю футболку. Смеюсь. Мне и правда не нравится розовый цвет.

— Я всё, — сообщаю ему. — Можешь больше не смотреть на мои розовые обои. Я терпеть не могу этот цвет.

Но ему-то, откуда это знать?

— Слава Богу! — Марк поворачивается ко мне лицом. — Тебе нужно от них избавиться.

Он улыбается. Осматривает меня откровенным взглядом.

— Мм, мишки, — потягивает он. — Тебе идет эта пижама, правда.