Книга Горец. Его любовь, страница 103 – Валерия Ангелос

Джамал обнимает меня. С такой нежностью, от которой щемит сердце. И смотрит так, что жар ударяет в лицо.

Мы медленно кружимся в танце. Не под музыку. Просто чувствуя друг друга. Улавливая собственный ритм, собственную волну.

Его прямой тяжелый взгляд будто признание. Крупные горячие ладони медленно скользят по моей спине. Живо ощущаются даже через плотную ткань наряда.

— Это, — начинаю и замолкаю, нервно улыбаюсь. — Мне просто до сих пор не верится. Кажется, все не по-настоящему.

— По-настоящему, Варя, — уверенно произносит Джамал. — Это вообще самое настоящее, из того, что у меня когда-то было.

— Люблю тебя, — выдыхаю тихо.

— Я люблю тебя больше, — отвечает он, склоняется ниже, и в следующую секунду чувствую, как улыбающиеся губы прижимается к моей шее. — И кстати, первая брачная ночь у нас тоже будет настоящей.

— А вашего мальчика уже забрали, — говорит она. — Вот, буквально полчаса назад.

Смотрю на эту бабу. Нихуя не понимаю.

Приехал забирать Богдана из садика. А его нет. Нигде. И эта тетка какую-то полную херню порет.

Новая она. Лицо незнакомое.

Отмечаю это фоном. И сразу к сути.

— Кто забрал? — спрашиваю.

— Отец, — выдает.

— Это я его отец, — чеканю. — Вы кому моего ребенка отдали?

Глазами луп-луп. Бледнеет. Уже чует пиздец.

И это, сука, реально пиздец. Полный.

— Подождите, но как же, — дальше херню бормочет.

— Он что, моим именем представился? — обрываю. — Джамалом Байсаровым назвался?

Ну без причины мелкого бы так просто не отдали. Уже прокручиваю в голове вероятную цепочку. Уебок представился мной. Эта дура здесь первый день работает. Видимо, намеренно просчитали, выждали такую смену и…

— Нет, он сказал совсем другое имя, — бормочет. — Показал документы. У него все было. Везде записано.

— Что за имя? — рявкаю.

— Я не… не помню, — выдавливает.

И как заревет.

Мрак.

Отдаю приказ помощнику. Пусть тут всех допрашивают, пусть инфу собирают. И камеры еще. Да, точно надо записи проверить.

Аж прошибает всего.

Сначала в эту херню просто не верится.

Неделя после нашей свадьбы прошла. Все ровно было.

Что за тварь так охуела?

Разве что Белоцерковский. Но я за ним приглядываю. Занят он. Сильно. Так занят, что ему точно не до меня. Не до нашей семьи. Ему бы выжить.

Однако списывать его со счетов не стоит.

— Проверить, — даю еще распоряжение.

Копать надо. Чем быстрее, тем лучше.

Что за гнида рискнула такое вытворить?

Если не Белоцерковский. В эту версию реально слабо верится. То кто тогда? Ни один из вариантов не подходит.

Единственное, что царапает. Та мутная тачка. Ездила за Варей, а после резко пропала. Мои люди так тогда ничего и не выяснили. Но по Белоцерковскому все промониторили. Не его машина. Вообще, неизвестно чья.

Телефон звонит. Достаю. Смотрю на экран.

Варя.

Будто чувствует.

Блять. Ей точно правду говорить нельзя. Без того нервы потрепали. Сейчас только не хватает сказать, что Богдана украли.

Молчать о таком тоже нельзя.

Да и считывает она меня на раз. Вон как быстро расколола в прошлый раз. Похлеще любого прокурора.

Ладно. Ответить надо.

— Вы уже едете? — спрашивает. — Забрал Богдашу?

— Да, едем, — выдаю. — Но это, Варь, мы задержимся.

— Почему?

По одному вопросу напряг ее чувствую. Да и не звонит она обычно в такое время. Знает, что как забираю малого из сада, так сразу домой еду.