Книга Горец. Его любовь, страница 40 – Валерия Ангелос

Но он берет эмоции под контроль. Это чувствуется по тому, как он каменеет, и говорит более прохладным тоном.

— Предлагаю договориться.

Делает шаг ближе.

Сильнее сжимаю дверь.

— Сколько ты хочешь? — спрашивает он.

— Что?

Невольно качаю головой.

В этот момент вовсе теряю нить разговора.

О чем он?

— Сколько ты хочешь, чтобы навсегда оставить в покое моего сына? — чеканит отец Славы. — Ты знаешь, денег у меня достаточно. Говори цену. Заплачу.

Какой же бред.

Оторопело смотрю на него. Не нахожу больше никаких слов. Потому что понимаю, объяснять ему бесполезно.

Он не слушает совершенно.

— Уходите, пожалуйста, — выдаю, наконец.

— Тебе нужно время подумать? — выдает он, сузив глаза. — Хорошо. Время у тебя есть.

— Нет, мне ничего не нужно. Ни время, ни ваши деньги. Уходите, пожалуйста, и больше не надо ничего…

— Тебе лучше договориться со мной по-хорошему. Как я предложил. Иначе, — он усмехается, и эта усмешка выглядит ледяной, от нее даже мороз по коже прокатывается. — Будут серьезные последствия.

Только угроз от него мне сейчас не хватало.

Эмоции разгораются внутри.

— Да не хочу я выходить замуж за вашего сына. Не хочу! — повышаю голос, надеясь, что хотя бы так до него достучусь. — Не претендую я ни на что. Не надо мне ничего ни от вас, ни от вашей семьи. Просто оставьте меня в покое. Больше здесь не появляйтесь.

Замолкаю. Тяжело перевожу сбившееся дыхание.

На несколько секунд, пока Славин отец продолжает молчать, мне кажется, он все понял, но эта иллюзия развеивается в следующий момент.

— Надо было сразу с тобой все решать, — заявляет. — Моему сыну не нужны беспородные дворняжки. Он дурак. Не понимает этого. А такие как ты…

Он морщится.

— Рвань, — цедит презрительно. — Вам бы только плодиться.

Заторможенно осознаю его слова.

Становится дурно. И тошно. А еще внутри такая буря поднимается, что я совсем не могу себя контролировать.

Он подходит ближе.

Наверное, собирается пройти мимо. Выйти. И самое разумное сейчас — молчать. Пусть уходит. Пусть…

Не важно, что он несет. Не важно, что собственного внука назвал…

Не важно и все. С такими людьми слишком опасно конфликтовать. И лучше бы держаться подальше.

Но у меня не получается. Он так на моего ребенка…

Залепляю ему пощечину. Звонкую. Сильную. Еще и так выходит, что ногтями проезжаюсь по лицу. Расцарапываю до крови.

На эмоциях это выходит. Бесконтрольно.

Он застывает. Проводит ладонью по щеке, смотрит на свои пальцы со следами крови, а после переводит взгляд.

— Ах ты тварь, — бросает сквозь зубы.

Замахивается.

Но тут будто из ниоткуда появляется охрана. Скручивают его за считанные секунды. Заламывают ему руки за спину, нагибают.

— Ублюдки! Вы хоть понимаете, с кем дело…

Славиного отца выводят.

А один из охранников задерживается рядом со мной.

— Все в порядке? — спрашивает.

Киваю.

— Извините за доставленные неудобства, — замечает он. — Больше этот человек в офисе не появится. У нас были распоряжения насчет другого.

— Спасибо, — только и могу проронить в ответ.

Вовремя они здесь оказались.

А мне надо быть осторожнее.

Уже через время до меня доходит полная суть фраз охранника. Распоряжения насчет кого-то. Видимо, речь про Джамала.

Вероятно, Дикий отдал приказ его больше не пропускать в офис.

Только главная опасность от совсем другого человека исходит. После встречи с отцом Славы мне становится по-настоящему страшно.