Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 132 – Ария Тес

— Прости… что ты сказала?

Бабуля издает смешок, бросает на меня взгляд через плечо.

— Что думаешь? Я дура? Маня, ты себя переоцениваешь.

— В смысле?!

— Я тебе уже говорила. Ты не такая таинственная и загадочная, какой сама себе кажешься. Точно не для меня.

— Не…

— Думаешь, я не знала, что ты его любишь и ждешь?

К щекам тут же приливает кровь. Я краснею, но что ответить и как спорить — забываю…

Глазами цепляюсь за чашку с чаем. Хмурюсь слегка, бабушка тихо вздыхает и отворачивается обратно к плите.

— Женщины дуры, когда влюбляются. Не волнуйся, все мы через это проходили.

— И даже ты? — язвлю, но бабуля внимания не обращает.

Усмехается только. Почему-то горько…

— А что я? Не женщина? И я там отметилась, Маня. Дед твой… был тем еще мудаком, уж простите за мой французский.

Что?..

— Ты никогда не рассказывала, что он вел себя плохо с тобой.

— А зачем? — бабушка жмет плечами, — Дети не должны знать про отношения взрослых ничего, кроме того, что они друг друга любят. Остальное — только отношения взрослых, Маня.

Повисает тишина, которую разбивает только скворчащее масло. Я хочу ее поддержать как-то, но не знаю, что ей сказать. Да и нужно ли использовать слова в принципе?

Встаю. Подхожу аккуратно, а потом поднимаю ее за плечи сзади. Внезапно становится страшно: когда-то бабушка была такой крепкой, сильной, но сейчас… она стала такой маленькой.

Время неизбежно берет свое.

И мне больно. Почему-то кажется вдруг, что у нас осталось очень мало времени, а раньше я об этом никогда не думала… откуда сейчас это появилось? Меня заботили работа, финансы, мечты… в конце концов! Неужели из-за того, что Тимур снова рядом, я расслабилась? И из близорукой овцы стала… другой?..

— Прости меня, — шепчу тихо.

Бабушка сжимает мои запястья, вздыхает.

— За что, глупая?

— За все, бабуль. Я была с тобой грубой… порой. И ты так много мне с Алисой помогала, а я… не всегда это ценила.

— Ух, закрутила как! — бабуля поворачивается, улыбается мне тепло, — Может быть, оболтус не такой и оболтус, м?

— Бабуль…

— Не извиняйся передо мной никогда. Мы — родные люди, и все друг другу прощаем сразу. Так должно быть, и это правильно. Ты же на меня не обижаешься?

— Нет. И никогда на самом деле не злилась.

— Вот видишь?

— Я все равно хочу, чтобы ты знала: я очень тебе благодарна.

— А я будто этого не знаю! — бабушка ухмыляется, — Куда б ты без меня!

Через мгновение кухня наполняется мягким смехом. На душе становится легче… а потом я слышу шаги. Напрягаюсь по привычке. Бросаю взгляд на бабушку, умоляю ее безмолвно, так как узнаю эти шаги. Черт возьми! Я бы узнала их из тысячи…

— Мань?

Тимур заходит в дом аккуратно. Двигается скованно, будто за каждый вдох извиняется, а сам на бабушку с опаской поглядывает.

Она молчит.

Даже отворачивается к своим кабачкам, чтобы не мешать; чтобы его не смущать? Возможно.

Я улыбаюсь.

— Что? Достали тебя?

— Не в том дело.

— А в чем? — нутро внезапно сцепляется в пружину.

Наконец-то замечаю что-то странное во взгляде Тимура — а я знаю все его взгляды! И да. Там есть неуверенность, пугливость, но еще больше там… вины?

За что?

Что опять случилось?!

— Эм… мы можем… поговорить наедине?

— Идите, — бабушка отвечает за меня, — Детей в дом зовите. Кушать пора.

Повод есть — это хорошо, но я не двигаюсь с места. Меня изнутри страх сцепляет. Я вижу взгляд, вижу неуверенность, вижу вину — и кроет просто дико!