Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 64 – Ария Тес

Бабушка горько усмехается и пару раз кивает.

— Ты же понимаешь, что я не хотела… такого?

— Давай не будем это обсуждать.

— Может быть, будем? Поори. Легче станет.

Я резко поворачиваю на нее голову, смотрю холодно. В голосе — металл.

— Нет, не станет легче. Да, я злюсь на тебя. За то, что ты засунула свой нос туда, куда пихать его не должна была! Надеюсь, все это теперь будет для тебя уроком. Ты не всегда знаешь, как лучше! Ты не самая мудрая на свете, несмотря на свой возраст! Он тебе не дает индульгенцию на взбалмошные, тупые поступки!

Бабушка выслушивает мое шипение стойко. Вообще, это даже что-то большее — она просто спокойно смотрит на меня, пряча улыбку где-то в уголке губ, и все. Потом кивает и говорит:

— Ух ты. Индульгенцию приплела? Все серьезно.

— Кх!

Издаю непонятный звук между карканьем и кваканьем, отворачиваюсь. Бабушка мягко улыбается уже в открытую:

— Но сказала по справедливости.

— Боже мой! Ты просто невыносима!

Прикрываю глаза, мысленно молюсь всем святым, в основном вопрошая: за что мне все это? За что ты меня так ненавидишь?!

Тишина.

Притом на всех концах: и на физическом, и на духовных.

Где-то вдалеке поют птички. Очень хочется запустить в них камень! Потому что мне стыдно, что они наблюдают со своих веток за тем, как мне приходится прогибаться.

Ничего.

Ничего, сука. Я еще тебе отомщу… спокойно.

Посильнее перехватываю руль собственного контроля, киваю. Ничего… мы еще с тобой сочтемся. Ты очень сильно пожалеешь о том, что сейчас делаешь…

— Но он правда изменился… — бабушка задумчиво вырывает меня из лелеяния мстительных мыслей, и я снова закатываю глаза.

— Я уже говорила…

— Да не в этом дело! Я про внутреннее его. Не заметила?

Я бы сказала, что не позволила себе. Я вообще себе не позволяю на него лишний раз смотреть, и сейчас — я тоже не смотрю. Сквозь скорее. На какой-нибудь винтик-пшпунтик его прокаченного багажника.

Он хлопает, Аксаков поворачивается к нам лицом. Слава богу, лишает меня необходимости отвечать, зато загоняет в другую ловушку, в которую я так старательно пыталась не угодить — я ловлю его взгляд. Он немного растерянный, на… пуганный? Взволнованный? И еще какой-то, я просто расшифровать не успеваю — все эмоции уходят за глухую стену.

Тимур засовывает руки в карманы и идет к нам.

— Можем ехать, — роняет тихо, отворачивается.

Он как я? Тоже старается на меня не смотреть? Хах, вот это новости, конечно…

Я-то понятно. Я просто идиотка, со мной все ясно. Но ты-то что? Стараешься не испортить отношения, чтобы я тебе ничего случайно не разрушила твою Ев-ро-пу? Ха! Тогда тебе точно повредили мозг на ринге. Если ты забыл, что я, на самом деле, никогда не была сказочной принцессой — я всегда за себя постоять могла.

У меня всегда был характер.

Криво усмехаюсь, он напрягается. Мне плевать. Я опускаю глаза на дочку и улыбаюсь ей уже нежно:

— Ну что, малыш? Ты готова?

Алиска держится на этот раз за бабушкину ногу, а сама… господи, она смотрит на него, как на Бога. Широко распахнутыми глазами, так открыто… так наивно…

Больно.

Я постараюсь сделать максимум, чтобы уберечь тебя от этой боли, ведь знаю. Я себя в тебе узнаю… Может быть, Тимур и забыл о том, что у меня был характер. Я с ним его никогда и не показывала — с чего помнить-то? почти сразу мои шипы ушли, и я… как дурочка, как мотылек на огонь…