Книга Бывшие. Любовь, удар, нокаут, страница 84 – Ария Тес

Этого не будет.

Аксиома, которую я уже приняла давно и осознала. Просто надо окончательно перестать реагировать! Так будет проще. Мне. В первую очередь, потому что Алиса еще ничего не понимает: она думает, что он просто серьезный и загадочный. Слава богу…

— Не нужно смотреть, как там Лида, — усмехается Григорий, — Мы оба знаем, что сейчас она психует. Перебесится.

— Гриша.

— Тимур, — зеркалит его тихий тон, потом поднимает брови и жмет плечами, — Сейчас твое присутствие рядом с ней необязательно, а вот с ребенком — да. Надо налаживать связь, сам понимаешь. Если Маша еще сможет сыграть, то девочка? Вряд ли.

Аксаков застывает. Кажется, он даже не дышит, бросив короткий взгляд на дочь. Ежится. Ежится?! Серьезно?! Тебе настолько неприятно?! Твою мать… это, конечно, фаталити…

— Иди, Тимур. Думаю, Алисе все будет интересно.

Такое называют «со скрипящим сердцем». Я раньше никогда не видела более явного выражения этой фразы в действиях, чем момент, когда Аксаков понимает, что ему не отмахаться. Он встает, как на казнь, потом смотрит на нас исподлобья и коротко мотает головой в сторону двери.

— Пойдем.

Мне — мерзко; Алисе? Хоть бы хны. Она сразу понимает, что произошло, радостно слезает с колен и снимает свои наушники.

— Куда?

В ней столько эмоций бурлит, столько любопытства, что она не замечает, как ему этого не хочется… тоже, конечно, слава богу, но мне-то совсем не проще так. Я-то все вижу…

— Я не думаю…

— Он справится, — тихо говорит Григорий, — С Алисой все будет хорошо.

Я перевожу на него взгляд. Что за бред?! Он серьезно думает, что я считаю Аксакова недееспособным?! Нет, я считаю его таковым, само собой, но это, скорее, относится к его голове и моральным ориентирам, а не к тому, что дочке с ним рядом будет небезопасно.

Это не так.

Тимур Аксаков любит детей. Видимо, не своих, конечно, но он их любит: он умеет с ними общаться, ладить, следить. У него в отряде когда-то было меньше всего травм, а если они были, то совсем легкие. Просто для сравнения: у его придурка-дружка Тохи парень однажды навернулся с тарзанки и сломал руку, а еще заработал сотрясение мозга, потому что его вожатый клеил очередную девчонку. Тимур даже на меня не отвлекался… а он меня любил! Наверно.

— Иди, Тим. Ты справишься, — Григорий не отвечает на мой взгляд, он пристально смотрит только на Аксакова.

И кивает.

Словно… уговаривает его? Нет, какой бред. Какой. Же. Бред.

Мне просто показалось…

Тимур, 27

— …А куда мы пойдем? А что там будет? А ты покажешь свой шкафчик? У тебя же есть свой шкафчик? Видел, да? Да? Как я опрокинула эту штуку…

Мелкая тарахтит без передышки, пока мы спускаемся по лестнице на первый этаж. Самое тупое — на меня пялится, а не под ноги свои! Крохотные.

— Под ноги смотри, — подрыкиваю.

Если честно, злюсь. Еще честнее? Волнуюсь. Внутри все сжалось и напрягается только сильнее, когда ее лапа в странном, светло-сером кеде с какими-то рожами на шнурках, опускается на ступеньку. Идет она смешно, кстати. Вперевалочку, вцепившись в тонкие оградительные шнуры на перилах. Полагаю, хотя бы за это спасибо? Какая-то поддержка, потому что Алиса меня не слышит вообще.

— Твой подарок, кстати, он все еще у меня. Я в нем сплю. Он большой. А можно еще один, но поменьше и…