Книга Между нами ничего не было, страница 36 – Ария Тес

Бабушка молчит. Мама выключает воду, а потом вздыхает.

— Предположим, он не соврал. Они с женой расстались, но почему они расстались? М? Что, если он так всегда делает? Или еще хуже. Если он затрахивал свои проблемы в браке моей дочерью? И он здесь, только потому что у них будет ребенок! Как мне к этому относиться? Кто она для него? Таблетка? От любви к жене? А теперь он чувствует ответственность и женится на ней, потому что так будет правильно?! Всегда о таком мечтала. Серьезно. Всегда!

— Мы ничего с этим не сможем сделать, - отвечает бабушка тихо, - Наверно, только время покажет. Но, Лен, Кира не должна видеть в нас врагов. Она должна чувствовать поддержку. Ты же понимаешь…

Я медленно отстраняюсь от двери, а потом неслышно крадусь обратно. Говорить с мамой…надо, по-хорошему, но она задается слишком страшными вопросами, которые я боюсь самой себе задать.

И задаю.

Все равно задаю же, да и знаю…да, я знаю. Конечно, я его таблетка. И что тогда мне ответить маме? Боюсь, сейчас я не найду слов, чтобы ее успокоить, и сделаю только хуже.

Ночь темна. Звезды мои совсем слабо светят, а рядом спит Эмиль. О чем он думал, когда сюда ехал? Что ему теперь снится? Чужая душа — потемки, а звезды мои слишком блекло светят, чтобы в этом разобраться.

Я закрываю глаза и отворачиваюсь набок. Пусть придет сон, где не будет холодного подведения итога: если бы не ребенок, его бы здесь не было. Но ты выйдешь за него замуж, ведь ребенок есть, а Эмиль не отступится. Он слишком упертый, и он слишком давно ждал этого ребенка. Так что да, дорогая. Ты со своей дерьмовой влюбленностью всю жизнь будешь его ждать и страдать. Такова цена за мгновение счастья в его объятиях…

* * *

Когда я просыпаюсь, то не сразу догоняю, что происходит.

Очень жарко.

Я по уши в одеяле, но это не то, что так сильно греет.

Рука.

Объятия.

Меня фактически подмяли под себя, схватили, не отпускают. В первое мгновение — хорошо, но потом остаток сна растворяется в утренних сумерках, и меня окатывает осознание.

Он меня подмял! И не обнимает, а будто пришпоривает, тыча в задницу тем, чем лучше бы не тыкал! Тогда я не оказалась бы в такой дерьмовой со всех сторон ситуации. Была бы сейчас в Москве, с работой, не расстроила маму…

О боже!

— Руки от меня убери! - шиплю, резко отпихиваю его и сажусь.

Эмиль не сразу понимает, что происходит. Он вздрагивает, щурится, хмурится, морщится. Короче, весь набор невербальных сигналов недовольства.

— Ты…чего? - хрипло спрашивает.

И бесит еще больше! Тут, конечно, два варианта: либо это гормоны, либо я на себя злюсь, но! Разгребать в любом случае ему одному.

— Ты, может, еще на меня приляжешь отдохнуть?! Нормально себя чувствуешь?!

Еще пару раз моргнув, Эмиль откидывается на подушки и тихо вздыхает.

— Прости, я не хотел на тебя давить. Во сне так получилось…

— А у тебя все так получается! О господи!

— Что. Еще? - сквозь зубы цедит.

Я показательно закрываю глаза ладонью и отворачиваюсь.

— Ты можешь прикрыться?! У тебя все видно!

Повисает пауза. Возможно, я осознаю, что веду себя глупо, но во мне столько нерастраченной обиды, что затормозить, увы, не получается. И вообще. С какой стати?! Меня со всех сторон репрессируют! Имею, наверно, право на капризы.

Эмиль коротко выдыхает. Я знаю, что это означает только одно: он на пределе, и это последняя капля перед тем, как он взорвется.