Книга Между нами ничего не было, страница 71 – Ария Тес

С Сашей все было иначе.

Мой бывший муж очень много трепался. Не скрою, говорил он красиво. Даже стихи мне читал! Но по факту со всеми проблемами я всегда справлялась сама. Я была тем локомотивом, который тащил наши отношения вперед. Который их двигал. С Эмилем по-другому. Я даже пару раз ловила себя на мыслях, что, конечно, согласна в какой-то степени с Кристиной. В плане разговоров у Батаева серьезные проблемы. Он вряд ли может быть романтичным, совсем маловероятно стал бы читать стихи, но он делает. И разве это не самое главное? Чего ей не хватало? Как она могла? Зачем?

Много вопросов.

Что это было? Слепая вера в то, что тебе все с рук спустят или обыкновенная скука? Я не знаю. Наверно, все познается в сравнении. Я на том этапе жизни, когда разговоры — это обычная вода, а стихи — просто пыль в глаза. Действия дороже. Но!

Опять это «но»…

Саша любил меня. Может быть, под конец уже и нет, но вначале? Он меня любил. Хотя бы испытывал какие-то чувства! Страсть, желание. Окей. Между нами не было глубокой, близкой связи — я принимаю это, выросла уже. Ладно. Но он питал ко мне какие-то эмоции, кроме благодарности. Или уважения. Или братско-сестринских взаимоотношений. А тут? Все плохо.

В каждом его взгляде я вижу красную строфу: я тебя не люблю. Я тебя не люблю. Я тебя не люблю.

И это больно.

Ведь я-то чувствую совсем другое. Квартиры, кольца, фрукты…собака — это хорошо. Да. Но этого все равно недостаточно…

Веду плечами и вздыхаю. Изюминка развалилась на огромном диване. Дрыхнет. Ей ее новая берлога, конечно, нравится. Она пока, как и я, не особо обжилась, но на нее не давит весь этот «чувственный бред», поэтому жить здесь ей гораздо проще. Вчера вот беззаботно носилась вокруг Эмиля. Хвостом виляла. Нюхала его. А я…

Какое же это, черт возьми, Кащенко.

Схожу с ума.

Хватит!

Силой воли отодвигаю в сторону все эти непрошеные чувства, а потом открываю холодильник и достаю продукты. Сегодня к нам приедут его родители, с которыми я наконец-то познакомлюсь. Волнуюсь? Дико. Не знаю, что он расскажет про наши отношения, но это, по сути, и неважно. Мы все равно уже связаны ребенком. Это факт.

Поэтому я начинаю готовить.

Вообще, для меня готовка — это не каторга. Да и сейчас не каторга. Правда. Я люблю заниматься на кухне, пробовать что-то новое, просто сейчас добавляется к уравнению совершенно тупое желание…понравиться. Вот так банально и глупо, но я хочу им понравиться, поэтому открываю рецепт с любимой долмой Рамзана Ильясовича, и начинается…То лист у меня нормально не заворачивается, то начинки слишком много. Через два часа упорных трудов я уже готова разрыдаться! Психую, дергаюсь и вообще все на свете проклинаю. Бинго происходит с третьего раза. Только тогда у меня получается все правильно завернуть и сделать.

Изюминка грустно смотрит на мусорное ведро, куда полетели сомнительные остатки от шедевров. Я еду не люблю выкидывать, поэтому выскребаю максимум фарша и отправляю его в заморозку. Вряд ли я, конечно, еще раз отважусь делать эту шутку, ну и что? Куда-нибудь еще сгодиться.

Все. Вытираю руки о салфетку после того, как ставлю свое творение на огонь и проверяю курицу. Затем приступаю к картошке. Тут уже дело идет легко и просто. Так сказать, на изведанной территории. Часы на плите говорят, что осталось примерно полчаса до того, как они переступят порог нашей квартиры.