Онлайн книга «Снова ты»
|
Это всегда происходило одинаково. Мы будто заранее чувствовали, как те самые ласточки, что этой ночью все будет плохо. Солнце грело меньше, веселье выходило натужным и ненастоящим. Мы будто покрывались коконом липкого, чудовищного ожидания, и как только солнце садилось — это начиналось. Сначала голоса становились громче, потом шел мат. Потом всегда на пару мгновений висла удушающая тишина. Мир в такие моменты становился особенно ярким. Он взрывался, долбил в глазах черными пятнами, от которых руки сводило. Ребра начинали давить, а потом…БАХ! БДЫЩ! ШУХ! Удары, крики, визги. Мама громко рыдает. Она просит остановиться, просит прекратить. Бьются стекла… Я помню, как Слава зажимал уши руками и часто-часто дышал. Илья беззвучно плакал. А у меня не было вариантов — нужно было вывозить и быть сильной. Но как же сложно было быть сильной… Самым сложным и страшным в эти моменты всегда оставались последствия. Я боялась, что не увижу маму. Что все закончится на этот раз раз и навсегда. А самым жутким — незнание. Мы крепко жались друг к другу, как маленькие птенчики, сидели на балконе, в нашем шалаше, и мы не видели, что там происходит. Мы никогда не видели… И эта неизвестность, этот миг непонимания и незнания — вот что было самым ужасным во всем моем адовом детстве. Поэтому я никогда не прячусь под одеяло. Я ненавижу одеяла! Я не могу забраться под него с головой, меня сразу дергает обратно. Мне важно знать и видеть — мне важно знать и видеть!!! Что происходит вокруг. Какой тут прятаться? Как я могла спрятаться тогда? Перед нашим разводом? Так хотелось…сбежать, сделать вид, будто я ничего не знаю, но как я могла?…если от одной только мысли НЕ-ВИ-ДЕ-ТЬ меня колотит от первородного ужаса, а тени наскальной живописи снова и снова играли перед глазами? Превращая даже солнце и улыбки в уродливые, дикие оскалы... Хмурюсь. Внутренне содрогаюсь, ежусь. Правильно было бы уйти — очень правильно! Очень по-взрослому! Это логично. Это адекватно! Но я могу? Нет, не могу. Мне все еще (и всегда будет!) нужно все видеть. Знать. Но потом эти крылья решили, что будет прикольно трахнуть свою первую любовь. Почему бы нет? Подумали эти крылья. Мэй же идиотка. С Мэй же можно так…ничего страшного. Ничего страшного от ее разбитой души и разломанного на мелкие части сердца в чужой груди не случится, да?… — Но однажды Зало обманули. Ох, ну да! — Их любовь была такой яркой, что она привлекала слишком много внимания. Они кричали о ней, а даже когда молчали — все равно кричали. И как на любой свет летят мотыльки, на их свет прилетел Кой. Кой тоже полюбил Мэй. Точнее, он захотел ее, захотел забрать этот свет себе. Я ежусь. Опускаю глаза на светлые камушки, вбитые в землю. Монах тихо вздыхает. — Но если Зало был обычным мужчиной, Кой пришел из семьи сильных колдунов. Ни одно заклинание не способно создать любовь, Кой это знал. И когда Кой попытался предложить Мэй весь мир, а она отказала, он знал, что не сможет заставить себя полюбить. Он не сможет забрать их свет себе! Силой. Чуть хмурюсь. Раздается еще один тихий стук бамбуковой палочки о кромку каменного пруда. Ветер приносит аромат экзотических цветов… — Тогда он решил действовать по-другому. Он обманул Зало. Отослал его в другую деревню, а сам украл Мэй и привез на этот остров. Он привязал ее к этому острову древней, злой магией, а потом наслал на остров страшный шторм и отправился за Зало. Когда они вернулись вдвоем сюда, земли почти не осталось. Ее сожрали волны, а деревья растащили порывы страшного ветра. Кой встал перед Зало и сказал, что сейчас Зало предстоит решить, что ему важнее: быть рядом с Мэй или знать, что она жива и здорова. Зало выбрал ее. Он не думал, он знал, что жить без нее гораздо лучше, чем жить в мире, где ее совсем нигде не будет — а так у нее оставалась бы надежда на счастье, иначе…надежды никакой не было бы вовсе. |