Онлайн книга «Дай мне развод»
|
Прощала. Да. Вот так вернее, потому что за фотографии я его никогда не прощу! — Ты выкинул ее фотографии… - шепчу, ведомая эмоциями и болью, которую он причинил мне своим последним, самым жестоким проступком, - Ты знал…но ты выкинул…Пусти! Пусти меня! Я с тобой никуда не полечу, а заставишь?! С жизнью покончу! Ильяс тяжело дышит мне в ухо. Сознание бастует, оно в глухой обороне, но тело на него реагирует и откликается. Ему так хорошо в его руках…а я в таком смятении. Как это возможно?! Я его искренне ненавижу: горячо, страстно, сильно. А реагирую…за это себя презираю и, наконец, размякаю на сидении, ударяясь в слезы, которые у меня больше нет сил сдерживать. Просто. Рыдаю. В. Голос. Громко так! С расстановкой. По-настоящему. Ильяс меня по-прежнему держит, но, как мне кажется, уже гораздо мягче, а потом говорит что-то на своем языке, и я снова злюсь! Потому что надо было выучить, что это все значит! Надо было! А я все на «потом» откладывала, думала, есть еще время… Дарина, ну ты и дура! Балда! Вот теперь думай, о чем он там говорил?! Однако машина останавливается через десять минут, и мне даже кажется, что пусть я не понимаю, о чем он говорил, но это же не значит, что он сказал что-то плохое? Вдруг надумал отпустить? Зачем ему я? При таких то раскладах. Передние двери открываются, парни выходят. Я притихаю и даже поднимаю глаза, чтобы убедиться — правда свалили. Ага. Это хорошо? Меня тоже сейчас выпустят? Пожалуйста… Ну да-да. Ага. Конечно. Жди. Вот обещанного три года ждут, и ты жди. Сколько, кстати? Сколько ждут, чего никогда не обещали в принципе?! Вместо того чтобы меня отпустить, Ильяс нежно (?!) касается моей шеи прямо на позвонках. Черт…знает же, знает, сукин сын! Как меня от этого простреливает… Эрогенные зоны — это такое. Точки, которыми из тебя верёвки можно вить, их надо скрывать до последнего! Не давать доступа. Но как же скрыть их, если ты замуж выходишь и думаешь, что навсегда? А муж твой получает почти оргазмическое удовольствие, пока изучает твое тело, как Магеллан карту?! Прикосновения тем временем становятся настырней. Я пытаюсь от них увернуться, ежусь, дергаюсь, но сильная хватка мешает. Ильяс перехватывает мои запястья одной лапой, а вторую с напором прижимает к пояснице. Фиксирует. Козлина!!! — Прекрати… - шепчу, снова ерзаю, но тут же застываю, когда чувствую, как мне в зад упирается явно не стопка мелочи или пушка. Во-первых, потому что мелочи у Ильяса нет априори — он фанат банковских переводов, блин. Насчет пушки тоже все просто: не фанат оружия, понимаете ли. Лишь грязных инсинуаций и тайных ходов. А еще измен и принуждения! — Пусти меня, пусти!!! Ерзаю отважнее, стараюсь игнорировать собственную довольную натуру, которая уже (уже, блин!!!) растеклась маслом на блинчике, готова тереться об него дикой кошкой и в спинке прогибаться. Ей нравится его внимание. Она довольна. Эта похотливая, бешеная, совершенно сумасшедшая часть меня, которую дальше станет еще сложнее игнорировать. Ильяс тихо смеется, а рука, которая покоилась на моей пояснице, медленно ползет ниже. О черт. Нет! Нет!!! Но да. Пальцы самовольно забираются под юбку, и я бы с удовольствием прокляла себя и подруг за то, что все-таки согласилась надеть это чертово платье, только вот времени нет. Он касается кружевных стринг, и я издаю тихий, совершенно неконтролируемый стон. |