Онлайн книга «Мама знает лучше»
|
Бабушка сейчас очень серьезно и воинственно настроена, а с такой бабушкой лучше не спорить. В этот момент вся ее мягкость тает на глазах. — Не смей больше спрашивать такие глупости, поняла?! Никогда в жизни не поверю, что ты могла… Я не даю ей договорить. Мне этого достаточно. Врезаюсь в ее объятия и горько плачу, пока она гладит меня по спине и целует периодически в макушку. На это уходит достаточно времени. Наверно, она понимает, что сейчас я дееспособна к любому серьезному разговору — мне нужно время. Что ж, Аури. Оно у тебя есть. Когда заканчивается вместе с истерикой, бабушка говорит тихо. — Я не верю, родная, но…эти люди…Аури, они не дадут тебе жить спокойно. Ты же не хочешь потерять ребенка? Резко поднимаю глаза и сталкиваюсь с мягкой улыбкой. — Конечно, я знаю. Сколько уже? — Три недели. Бабушка кивает пару раз. — Три недели…надо уезжать, Аури. Надо думать о малыше. Они доведут тебя, и ты его потеряешь. Я не позволю… — А как же ты? — А что я? — Останешься тут одна? Разбирать мои проблемы? Я не могу… — Не останусь. — Не останешься? — Мы поедем вместе. Сейчас Думаю, бабушка знала, что я просто не смогу бросить ее в том болоте одну. Ну, или она сделала это, чтобы я не нервничала, но…в конечном итоге отъезд из родного города и его предательство в принципе, очень сильно ее подкосили. Бабушка сдавала на глазах. Она будто растворялась в столичном смоге. Исчезала…утекала сквозь пальцы. И все это моя вина… Я чуть сильнее сжимаю руль и давлю улыбку. — Нет, Свет. Без тебя я не поеду… Это вранье, конечно. И мне за него очень стыдно, но я не хочу, чтобы он видел свою любимую бульбулю в таком состоянии. Я хочу, чтобы он запомнил ее такой, какая она всегда была: добрая, светлая и со смехом, способным довести любого до мурашек и улыбки. На самом деле, у меня всегда один и тот же маршрут. Я отвожу в садик сына, а потом еду к бабушке. Не знаю зачем. Она этого не видит и, наверно, даже не знает. Я чувствую себя такой глупой! Беспомощной! Будто пытаюсь удержать дым голыми руками, хотя это невозможно! Она уходит, и я ничего не могу с этим сделать… Так, ладно, нет. Не смей. Каждый раз, когда я произношу эти страшные слова даже про себя, у меня глаза начинает печь, будто в них насыпали гору песка. А при ребенке плакать нельзя! Никогда! Это еще одно табу. Я не хочу его травмировать. Когда-то давно прочитала, что малыш должен видеть свою маму только в хорошем настроении — значит, так и будет. Улыбаюсь и киваю. — Приехали. Пошли, я передам тебя Марине Сепановне. Он довольный, выпрыгивает из машины, когда я его отстегиваю, а потом вприпрыжку несется в сторону своей группы. Передаю его, слежу, чтобы все было хорошо, и только когда вижу, как Свет ловко отбивает пять своим приятелям — ухожу. Конечно, не забываю об обещании. Проезжаю мимо садика медленно, бибикаю и усмехаюсь, когда дети с открытым ртом смотрят на мою машину, а мой сын гордо тыкает себя в грудь и что-то вещает. Закатываю глаза — артист. Это у него точно от бабушки Эммы. Как только я попадаю снова на оживленный проспект, то о манерах забываю тут же. Ловко маневрирую, обгоняю, газую. Таких, как я, называют «хамлом на дороге», но мне плевать, если честно. Мне уже на многое плевать, и я давно не думаю о том, какое впечатление создаю. |