Книга Мама знает лучше, страница 41 – Ария Тес

Сема поджимает губы, а потом с укором говорит.

— Я это понимаю.

— Правда? А понимаешь ли?

Его взгляд тяжелеет еще больше.

— Да, я понимаю. Но ты могла бы родить его в Москве, а потом вернуться. Ты же возвращаться не планируешь.

— Ты меня не слышишь…

— А ты меня! Это трусость!

— Это не трусость, а разум! Открой глаза! Они владеют этим городом и…

— Так говорят только трусы, которые думают, что ничего нельзя изменить. Но запомни мои слова: один раз побежишь, всю жизнь будешь бегать! Один раз позволишь себя нагнуть…

Я резко отступаю и холодно цежу.

— Ты у нас борец за правду. Хочешь? Дерзай. Можешь возложить свою жизнь на алтарь этого ублюдского города и всех его ублюдских жителей! Я не могу заставить тебя не бороться с ветряными мельницами! Но я могу выбрать для себя другую жизнь. Для себя и своей семьи! Своего ребенка! Черт…с меня хватит.

— Ублюдский город? — хмыкает он, — Когда-то это был твой любимый город.

— До того, как он не воткнул мне в спину нож, — отвечаю шепотом, Сема кивает.

— Понятно.

Отгибает уголки губ и делает еще один шаг назад.

— Все ясно. Ты решила.

— Да.

— Значит, уезжай. Оставь позади и ублюдский город, и ублюдских жителей. Только я тоже житель. Если ты забыла.

Он резко поворачивается, не дав мне даже шанса что-то сказать. Я зову его. Снова и снова, пока не понимаю: в этом нет смысла. Я не хочу. Я устала. Мне просто надо свалить подальше срочно! А он…если так хочет, если видит ситуацию под таким углом — пускай. Это его право.

Сейчас

Пару раз моргаю, возвращаясь в неприятную реальность. Отвожу взгляд в сторону.

Мне стыдно смотреть ему в глаза. Это тоже чувство вины — я его бросила здесь… но при этом, черт возьми, я не могла остаться! Я бы не вывезла…

Хмыкаю и меняю тему. Не за чем обсуждать прошлое — оно уже ни для кого не имеет значения.

— Так почему ты прибежал сюда с битой?

— Увидел свет и машину. А ты? Может, расскажешь, что…

По его тону слышу, что сейчас он скажет что-то ядовитое, но я не хочу этого слышать. Поэтому действую на опережение.

— Бабушка умерла.

Сема застывает. А я опять прячу взгляд в изучении носков моих найков.

— Мы приехали…на ее похороны. Она бы хотела…этого.

— Черт…

— Да.

— Мне очень жаль, Аури.

Я киваю пару раз, быстро вытираю слезы и иду к выходу.

— Мне тоже. Поеду. Завтра сложный день.

Сема тоже кивает и пятится, но не уходит, пока я закрываю дверь. Он молча следует за мной до машины, а там тихо спрашивает.

— Я могу прийти?

Бросаю на него взгляд, прежде чем скрыться в салоне.

— Да. Если хочешь.

— Хочу.

— Тогда приезжай. Мы будем ее отпевать сначала, а потом…

Осекаюсь. Не могу произнести вслух этих слов, но ему и не надо. Сема еще раз кивает и говорит.

— Я приеду в церковь. Во сколько?

— В девять.

— Хорошо…спасибо.

— За что?

— Что позволяешь мне попрощаться с бабушкой.

Его слова режут мне сердце. Она и для него была очень дорогим человеком. Когда его отец пил из-за потери бизнеса, и дома было невозможно находиться, Сема часто прятался у нас. Иногда с матерью. Пока она тоже не запила. Они умерли, когда Семену исполнилось восемнадцать. Пьяная драка. После этого он не мог зайти к себе домой и почти полгода жил с нами.

Вот такой она была…доброй. И она всего этого не заслужила! Надеюсь, что там ей действительно лучше…