Книга Близость, страница 78 – Ария Тес

Тихо усмехаюсь и откидываю его в сторону, а сама смотрю в глаза Воланду. Он молча за мной наблюдает с легкой, еле уловимой улыбкой.

— Кажется, я знаю, кто это звонил.

Я не знаю, что ответить, поэтому выбираю ничего не говорить вообще, лишь слегка поджать губы и отвести взгляд в сторону окна, где слишком уж красиво. Настолько, что я немного ближе к пониманию Москвы, хотя по-прежнему и не считаю ее достаточно привлекательной, чтобы сойти с ума. Но одно радует: здесь, ближе к небу, она для меня не предстает развратницей в красном платье. Он ближе к той величественной, шикарной женщине с Патриарших прудов, а может, ее и вовсе здесь нет?

В царстве Воланда…разве есть место кому-то, кроме нас? Меня от этой мысли пускает на мурашки. Я давно этого не ощущала…единения с кем-то, пусть и совсем незнакомым, но…черт, это приятно. Знать, что здесь больше никого нет, потому что я до жути устала жить с соседями…

— Если что, я не против твоего разговора с супругом.

Возвращаюсь к таким странным, тянущим глазам и наклоняю голову набок.

— А что...если я против?

— Тогда, полагаю, ты правильно поступила, что отключила телефон. Пока ты рассказывала, он уже успел меня изрядно заебать.

Странно, но ему так идет мат…

Господи, какая дурость, да? Однако «плохое слово», сказанное таким голосом, теряет всю свою грязь. Оно теряет свойство обсценной лексики. Оно не похоже в его устах на что-то гадкое, сказанное грязными мужиками. Нет. Оно звучит как странная музыка, подчеркивающее его мужественность.

Ну, или я просто долбанулась окончательно. Это тоже, если что, вариант достаточно «рабочий».

Тихо усмехаюсь под пристальным взглядом темных, пытливых глаз и жму плечами слегка.

— Я и не заметила, если честно. Сильно беспокоил?

— Ты слишком погрузилась в события собственной жизни, чтобы заметить. И нет, не сильно. Меня вообще очень сложно вывести из равновесия.

— Правда?

— Да, - он тушит сигарету о дно хрустальной пепельницы и откидывается на спинку кресла, - Опыт прожитых лет.

— И в чем он заключается?

— В том, что иногда лучшее твое оружие - это самоконтроль. А иногда, это твое единственное оружие.

— Интересное умозаключение.

— Плоды наблюдения.

— Что значит эта фраза?

— Какая конкретно?

— «Любовью шутит Сатана»?

Воланд недолго молчит, пока не говорит тихо.

— Каждый понимает ее в меру своей испорченности.

— Как понимаешь ее ты?

— Тебе лучше не знать.

Ты ошибаешься. Я хочу знать, а еще я хочу знать, что ты думаешь о том, что я тебе рассказала.

Мне это нужно.

И почему-то именно от тебя.

Спускаю ноги на теплый пол, а потом двигаюсь ближе, не отводя от него глаз.

— Ты же хотел поговорить, Воланд, так не заставляй меня вытаскивать из тебя каждое слово клещами.

Он усмехается.

— Что-то мне подсказывает, ты сейчас говоришь не о трактовки Онегина с моей колокольни. Да, Маргарита?

— Может быть.

— Нет, не ври. Не может быть. Ты хочешь услышать мое мнение о том, что ты рассказала.

Я молчу, но отвечать…на это просто бессмысленно. Полагаю, что я слишком очевидна. Да и чему удивляться? Я никогда не умела врать, и обычно все, что я хочу сказать, прописано у меня на лбу крупным шрифтом.

А он слишком хорошо читает людей.

Я это вижу.

Он слишком хорошо в них разбирается, чтобы была необходимость расставлять акценты самой.