Книга Близость, страница 87 – Ария Тес

Я снова смотрю ему в глаза и киваю.

— Я чувствую, как ношу в себе мертвую близость, понимаешь? Пока он развлекается, я стараюсь пережить это, но как только я буду готова, я от него уйду. И я знаю, что он будет против. Я знаю, что он захочет мне помешать. Поэтому мне нужна…более реальная подушка безопасности, чем призрачная надежда, что я стану певицей всея Руси.

Воланд тихо усмехается и кивает.

— Я поражён, но все равно считаю, что ты…

Поворачиваюсь к нему лицо и еле слышно перебиваю.

— Поцелуй меня.

Воланд застывает. Я вижу, как его кадык вздрагивает, и слегка улыбаюсь.

— Ты этого хочешь, да? Или мне показалось?

— Не показалось.

— Тогда поцелуй.

Помоги мне сделать первый шаг в нужном направлении…потому что, как бы это смешно ни звучало, но я чувствую связь с тобой. Близость. Возможно, она надуманная, но я это чувствую. Здесь. На высоте, почти у самого неба, я чувствую, что снова оживаю с мужчиной, имени которого даже не знаю...

Спонсор этой главы:

1. Wind turns cold - saens

2. Old Friend - elderbrook (live acoustic)

3. Welcome Back 2 u - Aron Wright

4. Storm - Lifehouse

5. Rivers - Allman Brown, Robyn Sherwell

*Лорд Ге́нри Уо́ттон - аристократ,«принц Парадоксов». Его противоречивое мышление, изливающееся едкими афоризмами, проникнуто критикой на всё викторианское английское общество. Выступает в роли своеобразного Мефистофеля для Дориана Грея.

Катя

Я стою перед своим домом и…впервые готова признать, что не хочу заходить в него. Не хочу подниматься на нужный мне этаж, где есть три двери и одна из которых черная. Она из гладкого металла, она матовая, и за ней меня ждет мой личный брак.

Брак…смешно, да? Как это слово может означать сразу несколько таких противоположных вещей, как семью и что-то, у чего слишком много дефектов, чтобы это считалось нормой.

А может, некоторые семьи созданы для того, чтобы в какой-то момент смело взять первенство по дефекту и не считаться нормой? Для сравнения, так сказать. Для нормальных людей. Чтобы они видели и никогда не допускали ошибок, как, например, открыть свои отношения для подлых манипуляторов?

Теперь я это вижу и развидеть, увы, уже не смогу никогда.

Как одна ночь меняет все, да?

И как один человек способен взять и сорвать с твоих глаз розовые очки. Воланд для меня все еще большая загадка, но я улыбаюсь, когда вспоминаю, как мы попрощались всего пару часов назад…

Пентхаус в Москва-сити; сотый этаж

Когда я просыпаюсь, в комнате вообще нет никакого света. Очень темно, и я в первую секунду пугаюсь, но потом чувствую запах.

Я его не знаю. И одновременно знаю…так странно…

Утыкаюсь носом в подушку. Это горькая ваниль, немного дыма и немного восточного сахара, который оседает на языке и заставляет улыбаться шире.

Так пахнет он.

Мой Воланд.

Глупо, конечно, я ведь совсем не знаю этого мужчину, но мне нравится называть его так. И нравится ставить перед его-не-его именем «мой». Пусть он совсем и не мой - какая разница? За долгие месяцы впервые я просыпаюсь не до основания разбитой, а какой-то наполненной. Ожиданием? Разрешением? Не совсем счастьем, конечно, пониманием, наверно. Что все в этой жизни имеет свое начало и конец, и если раньше второго я боялась как огня, то теперь…не знаю, что он со мной сделал, но это уже не так страшно, как вся трагедия моего положения сейчас. Не здесь и сейчас, а там…на земле, где Москва по-прежнему сидит в красном, развратном платье и ждет.