Книга Бывший муж. Я к тебе не вернусь, страница 17 – Ария Тес

До боли в пальцах сжимаю корпус телефона.

— После того, что сегодня было, ты хочешь…обсудить развод?! — повышаю голос, на что он меня сразу осаждает.

— Не ори!

От холода и грубости его голоса я ежусь. Но всего на мгновение, не так, как раньше. Всего на одно мгновение.

Пожар в груди слишком сильно печет, чтобы позволить мне гореть, а не тухнуть.

— Не указывай, что мне делать! — рявкаю и резко вскакиваю на ноги, откидываю подол шелкового халата и подхожу к окну.

Ян ничего не отвечает.

Он дышит тяжело и молчит, а я хочу его убить. Честно! Взять свой огромный нож, воткнуть ему в сердце и провернуть несколько сотен раз. Как он мне проворачивает!

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Господи, если бы кто-то мог слышать мои мысли, меня бы точно выгнали из книжного клуба…

Над этой глупой мыслью я тихо усмехаюсь, а Ян вдруг говорит.

— Ты смеешься, — еще одна затяжка, — Забавно.

— И что в этом забавного?

— Не думал, что ты еще помнишь, как это делать.

Тварь.

Столько грязных ругательств тут же всплывают на поверхность из недров памяти, как будто в меня вселился Шнуров! Но я не успеваю их сказать. Ян выдыхает дым и жестко чеканит.

— Завтра я приеду домой, и мы обсудим детали. Подумай, что ты хочешь оставить.

Меня берет возмущение.

Вы посмотрите. Как торопится избавиться от опостылевшей жены. Сука!

— Ты сюда не приедешь.

— Прости?

— Повторить? Ты не приедешь сюда. Не в этот дом.

— Это мой дом.

Молодец. Указал мое место, а по ощущениям, будто ударил меня наотмашь. Вон, я почти валяюсь на персидском ковре и сопли на кулак наматываю.

— Егор не должен тебя видеть. Он же сказал.

— Я сам разберусь со своим сыном, Полина, — рычит, — Не лезь. И я приеду в свой дом и обсужу с тобой наш развод. Ясно?! Или...

Его голос продолжает что-то говорить-говорить-говорить, но я уже ничего не понимаю.

От ядовитой обиды, которая разливается в груди. От боли. От адреналина. Страха. Растерянности. Черт, рецепт моего настроения настолько забористый, что даже перечислять страшно, а чувствовать? Это самые настоящие американские горки.

Я задыхаюсь.

На меня вдруг обрушивается все, что я так долго в себе давила.

Плотину прорывает.

Сосредоточиться — не вариант.

Мне столько всего хочется сказать ему. Столько бросить в лицо, как он мне! Хочется сразу отомстить, потом сделать так, чтобы он не ушел, потом, чтобы пожалел.

Господи, я натурально захлебнусь сейчас.

Я сейчас…

— Домой не приезжай, встретимся в центре.

Сбрасываю звонок, кидаю телефон и несусь в ванну, где меня выворачивает наизнанку.

А потом снова.

И снова.

Из глаз льются слезы. Сердце беснуется. Дышать невозможно! Я погружаюсь под воду.

Плотину прорывает окончательно.

Полина

Я не смогла заснуть в нашей спальне. Запах его парфюма и тени преследовали меня, сколько бы я ни крутилась, поэтому ближе к утру пришлось перебраться в гостевую комнату.

Два часа сна.

Всего два часа.

Помню, когда мне было пятнадцать — это не казалось проблемой. Мы с сестрой как-то всю ночь просидели. Ждали звездопада втайне от родителей, так как они вряд ли одобрили подобное, учитывая, что наутро нам надо было в школу.

Но тогда было проще.

Тогда вообще жизнь была проще, а теперь разбитое сердце, развод и другая женщина.

Тихо вздыхаю и сжимаю руль своего Лексуса. Решила, что действовать на опережение — это самый лучший выход. Ян не просто так захотел заявиться в свой дом. Во-первых, это его дом, ну, вы помните. Во-вторых, он хочет пересечься с Егором. Я это знаю. Я бы хотела. Он думает, что наш спокойный, мягкий сын отойдет и если не простит, то хотя бы будет готов к конструктивному диалогу. Я сомневаюсь. Егор…может быть, и мягкий, но в нем есть стержень моего отца. А мой отец такого не простил бы. Да и потом…для Егора, как и для Тимура, Ян — это действительно фигура важная. Они брали с него пример, слушали внимательно все, чему он их учил. Перенимали его принципы…а сейчас…что же сейчас получается? Что сам моральный лидер, образец для подражания, не так уж и непогрешим.