Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 101 – Ария Тес

Ты ведь чувствуешь. Ты всегда это чувствуешь — момент, когда ты пересекаешь границу дозволенного. А чтобы не стыдиться собственного отражения и не жалеть о принятых решениях, нельзя пересекать эту границу.

Я пересек ее много раз за брак со Стефанией. Сначала сильно проштрафился перед Аней, потом с Богданом получилось все херово…наверно, мне надо благодарить Бога за то, что он посылает мне правильных людей и вторые шансы? С ним точно. С ней уже не может быть второго шанса, я знаю. Аня счастлива с Егором, и я за нее рад. Наверное. В груди что-то все равно шпарит ревностно, но в целом…да, я рад. Мне неприятно это признавать, но Пушкин — хороший мужик. Честный, прямолинейный. Богдан говорит, заботливый и верный. Он говорит, что с ним она будет, как у Христа за пазухой, а со мной — полный проеб, поэтому «оставь ее в покое. Серьезно. Ты уже проебался по всем фронтам, и сейчас лучшее, что ты можешь сделать — это пропасть с радаров и позволить ей быть счастливым».

И он прав. Я не готов быть мужчиной, который сможет сделать ее счастливой, потому что мне предстоит еще долгая работа над собой, чтобы иметь возможность когда-нибудь снова, в третий раз, назваться «надежным плечом». Теперь просто по праву. Ия этого хочу. Наверно, сейчас — это здравое решение. Дать себе время научиться им быть.

В первый раз с Аней, не получилось. Я был молодым и глупым, многого не понимал и не ценил. Относился, как к должному. Даже расстаться по-человечески не мог.

Во второй раз, схватил наказание…

Ночь, когда правда стала реальностью

Богдан хлопает входной дверью, и мы остаемся со Стефанией наедине.

Я смотрю на нее долго и пристально, стараюсь узнать девушку, которую когда-то полюбил, но не думаю, что она на самом деле ей была хоть когда-то. И это забавно, почти смешно, но с привкусом горечи на кончике языка.

— Что ты на меня так смотришь?! - ощетинивается наконец, срывает одеяло с постели и прикрывает нагую грудь, - Только давай без нотаций, хорошо?

Потрясающе…

Я пару раз киваю, вытираю сухие губы и хочу что-то сказать…а потом понимаю: какой в этом смысл? Нам не о чем говорить и нечего делить. Вообще ничего не осталось, и почему я цеплялся за нее? Тоже непонятно.

Подхожу к стулу, присаживаюсь и откидываюсь на спинку, глядя на то, как истерично и рвано супруга пытается натянуть свою одежду. Меня не трогает, что она снимала ее не для меня, если честно. Меня ничего не трогает, кроме гадливого чувства отвращения.

Вот так…

— Я не виновата! - снова взрывается она, - Ясно тебе?! Это все твоя вина!

— Интересно. В чем я виноват?

Стефазыркает на меня гневно, втягивает воздух сквозь плотно сжатые губы, а потом вздергивает подбородок и цедит.

— Ты обещал мне, что я буду счастлива. Ты говорил, что подаришь весь мир. Но что я получила?! Моя карьера — провал; деньги?! Ты не можешь себе позволить и половины из того, к чему я привыкла! Секс? Ты постоянно усталый! А я хочу трахаться, ясно?! Если у тебя какие-то проблемы с эрекцией…

Стефа осекается, потом боязливо смотрит на меня в ожидании. Чего ты ждешь? Что я вскочу, начну кричать? Ударю тебя? Не скрою, такое слушать неприятно, но в целом…мне плевать. Я моментально вижу все, чем ты опутала меня, и этого достаточно, чтобы прийти в себя и скинуть цепи с шеи.