Книга После развода. Самая красивая женщина, страница 15 – Ария Тес

*Ты обещал мне целый мир, и я купилась на это.

Я ставила тебя на первое место, и ты это обожал.

Ты устроил пожар в моём лесу

И позволил ему сгореть.

В моём хоре ты пел фальшиво,

Ведь он был не твоим.

Я видела знаки и пренебрегала ими.

Розовые очки всё искажают.

Ты поджёг мои намерения,

И я позволила им сгореть.

Ты очень любил причинять боль,

Но только не себе, да.

Selena Gomez — Lose You to Love Me

От автора: если кто-то не знает, но ему интересно😊эта песня была написана бывшему молодому человеку Селены, с которым она встречалась почти десять лет, после того, как он начал встречаться с другой, а потом очень быстро на ней женился.

Аня

Мой дом — моя крепость.

Это хорошая поговорка, которая лучше всего описывает все то, что я чувствую, когда нахожусь в своем доме, где я выросла.

Мама так и не продала его, и вот сейчас, когда я сижу на хорошо знакомой, светлой кухне, будто получая билетик в прошлое. Каждый раз, когда я сидела на том же дубовом стуле и мяла пальцами одну из маминых любимых ажурных скатертей, мне гораздо проще прорыдаться и выговориться.

Чем я и занимаюсь.

Захлебываюсь в слезах и вываливаю на нее все. Все! Начиная с того момента, когда впервые увидела, что Глеб вернулся другим домой, заканчивая этой ужасной поездкой к его мадам.

— … И я…а она…а потом…он…букет такой еще припер, сволочь! - сумбурное бурчание прерывает громкий, до комичного детский всхлип.

Мама мерно моет посуду…

Она у меня вообще такая. У нее внутри может бушевать буря, но она никогда ее не покажет, потому что считает, что слезы — это, конечно, хорошо, но они делу не помогут. Мою эмоциональность она списывает на профессию, а еще на очень нежный возраст. Ну и пусть! Может быть, она не сидит и не обнимает меня, не кудахчет вокруг, а по факту — это лучшее, что сейчас мама может для меня сделать. Дать выговориться и помочь советом. Что мне делать? Я не знаю. Я совершенно не понимаю, что мне теперь делать…

— … Там дождь шел, и я…я чуть не врезалась…

Мама резко застывает, а тарелка выскакивает у нее из рук и гулко бьется о стенки раковины. Я замираю. Не решусь сказать, что на мгновение подумала о том, как было бы круто все-таки врезаться…только маме это и не нужно. Думаю, у всех мам работает какая-то внутренняя чуйка на весь тот треш, который творят их дети, и мне стыдно. Мне очень-очень стыдно, поэтому я затихаю окончательно и опускаю глаза на свои пальцы.

Пожалуйста, прости меня за эту глупость…

Вода выключается. Ну, вот сейчас она мне точно скажет, что я идиотка… А может, и пусть? В смысле…думаю, мне надо услышать это, чтобы окончательно подвести итог всего того, что со мной случилось.

Мама медленно оборачивается, и знаете? То, что она выдает дальше, чуть надменно приподняв бровь — это действительно лучшее, что со мной происходило.

— И это все…из-за мужика, Аня?

Вопрос такой простой, но такой точный. Он бьет в самую цель.

Ты тут сидишь, убиваешься. Ты убивалась до этого. Ты почти не спала. Ты позволила себе унизиться. Ты позволила унизить себя, а потом еще смотреть с мерзкой, липкой жалостью…и ради чего?! Ради мужика?

Как глупо…

Я внезапно чувствую себя такой идиоткой, что все остатки истерики испаряются и уходят куда-то на задний план, а я сама в тупике. Притом не в таком же, в каком была всего пару мгновений назад. Этот тупик означает одно: твой мозг встает на место. Со скрежетом, возможно, медленно, но встает.