Онлайн книга «После развода. Самая красивая женщина»
|
Ну, конечно. Он же влюбился. Любимую обидели — непорядок… — Успокойся, - цедит он, а я вырываюсь и так сильно дергаюсь, что ударяюсь о холодильник спиной. Сверху на меня падает корзинка. В ней лежит что-то тяжелое, и, наверно, это больно? Но я же говорила. Я не чувствую физической боли. Мне на нее насрать. А Глеб снова играет в отважного рыцаря в сияющих латах. Делает на меня шаг, обеспокоенно смотрит и шепчет. — Аня… Мне так и хочется завопить: не произноси мое имя!!! Но я держусь за плечо, по которому схлопотала удар, смотрю на него исподлобья и шепчу. — Убирайся… Он стоит. Стоит и продолжает на меня смотреть! Чего ты смотришь?! Вали! — УБИРАЙСЯ! УХОДИТ ОТСЮДА! ВАЛИ! ЗАБИРАЙ СВОИ ШМОТКИ И ПРОВАЛИВАЙ!!! Истерика нарастает. Я начинаю задыхаться еще больше. Меня сильнее трясет. Я быстрее распадаюсь на атомы… Уходи, Бога ради. Просто уходи, я не могу тебя видеть… Глеб отступает. Я не знаю, может быть, я сказала это вслух? Или он просто трус, который не готов был столкнуться с последствиями своей внезапной «любви» к самой красивой женщине? Я не знаю и не хочу знать. И слышать его тоже… — Я дам тебе время остыть, а потом мы поговорим. О чем нам говорить еще? Ты влюбился. Ты мне изменял. И это, полагаю, конец… «Когда холодного разума нет, а горячее сердце стучит слишком быстро» Аня После того как закрывается входная дверь, я падаю на самое дно самой настоящей, самой бурной истерики, какие только обваливались на мою голову. Помню, в детстве папа возил меня в деревню к своим родителям, а у них под боком текла речка с очень бурным течением. Красивая, но опасная. Она шумела так, что ее эхо разносилось по лесу за КИЛОМЕТРЫ от, собственно, источника шума. ЗА КИЛОМЕТРЫ! Я помню ее пороги. Помню, как вода с грохотом падала в низины, а потом снова поднималась. Как она бурлила, крутилась и пенялась. И я помню миг, когда увидела ее впервые и поняла, что никогда в жизни туда не полезу. Ни. За. Что. Ее воды были непредсказуемы, а течение настолько сильным, что прямо передо мной с достаточной большой скоростью проплыло дерево, которое то и дело билось о большие, гладкие камни угольно-черного цвета. Папа тогда посмотрел на меня с улыбкой, заметив искренний ужас на моей моське, и тихо хохотнул, слегка поддев кончик носа пальцем. - Успокойся, принцесса. Мы туда и не полезем. - Зачем тогда пришли? - Хочу тебе кое-что показать. И он показал. Папа отвел меня чуть дальше по берегу и ближе к огромным ивам, склонившимся к воде всей своей пышной кроной, а там…я впервые увидела что-то невероятно прекрасное и подумала: вот это жизнь, конечно, странная. Потому что я впервые поняла, насколько она может быть многогранной. Соседствуя с чистым безумием и смертью, передо мной на земле лежало небольшое, любовно свитое гнездо и пять белых яичек внутри. Папа тогда прошептал: - Сюда люди почти не ходят. Речка действительно опасная и очень многих утянула на дно. - А птички не боятся… - Да, дочка, не боятся. Птичек она защищает. Вот такой вот баланс. Звучит очень красиво, конечно, но я совершенно не понимаю, почему сейчас, лежа на полу своей ванны и задыхаясь от боли, мне вдруг вспоминалась эта история. Наверно, потому, что я нарушила свое собственное правило, да? И не заметила, как вошла в речку по горло, а теперь она меня затянула и бьет о те самые угольно-черные камни? Только где тогда здесь во всем баланс? Хороший вопрос. |