Онлайн книга «Жестокий развод»
|
— Эм…- Толя откашливается и хмурит брови, – В смысле «зачем»? — Какое слово в моем вопросе поставило вас в тупик, Анатолий Петрович? Зачем. Вы. Здесь. Просто же. Никакой загадки. Мой колкий сарказм его злит. Толя чуть прищуривает глаза, потом отодвигает в сторону Нику и делает ко мне шаг, предупреждающие тихо шепчет. — Галя, я все понимаю, но, может быть, мы потом разберемся? Внутри семьи? — Я уже внутри своей семьи, Анатолий Петрович. От тети у меня секретов нет, но ты прав. Мы со всем разберемся потом, а теперь уходите. — Что? – Вероника издает смешок и тоже шагает ко мне, – Мам, ты с ума сошла? Мы же… — Я ничего не хочу слышать, Вероника Анатольевна. Разворачивайтесь и уходите, на похоронах моей матери вас не будет. — Она моя бабушка! – восклицает дочь, но от взгляда, который я на нее бросаю, тут же затыкается. Ее щеки вспыхивают. Мне все равно. Вот так это бывает. Тупое безразличие, и я ничего не чувствую совсем. Гусыня, наверно, правда. А не мать. — Твоя бабушка? – зло хмыкаю и киваю, – А когда ты ей в последний раз звонила, Вероника? М? Или мне? Ты хоть раз мне позвонила? С тех пор как она умерла, прошло уже три дня. — Я была… — Остановлю тебя. Наверно, ты была очень занята, да? — Да, я была занята, – заявляет она, – Чтобы успеть сделать все дела, так как мне пришлось выделить время на похороны. — Пришлось. Выделить. Время, – пробую слова на вкус, а потом издаю смешок, – Какая трогательная забота, доченька. Могу задать вопрос? — Какой? — Ты знала? В прихожей повисает пауза. Мне нужно услышать это, чтобы совесть заткнуть за пояс. Пока я имею только догадки, а с догадками каши не сваришь. Нет. Я должна знать, насколько это предательство огромное на самом деле, поэтому спрашиваю. Пусть больше для галочки. Ответа я, кстати, не слышу. Вижу. Я его вижу по ней. Вероника может мнить себя кем угодно, но мне прекрасно известно, как она выглядит в разных ситуациях. Например, сейчас ей все-таки немного стыдно. Пусть это остаточное, на привычке… Хмыкаю и киваю пару раз сложа руки на груди. Вполне вероятно, тогда она смеялась над Гусыней-мамой как раз с этой клевой Настенькой. А что? Они же ладят. Они подруги. У Вероники теперь много подруг, которых я не знаю… — Понятно, – киваю еще раз, а потом холодно смотрю на нее и чеканю четко каждое слово, – Фотосессии, подписчики, твой блог. Подруги…у тебя теперь много подруг, моя хорошая. Вот и возвращайся к ним. Вероника распахивает свои огромные глаза, которые ей достались от меня, и смотрит так, как никогда раньше не смотрела. Понимаю. Я была всегда гусыней: слишком мягкая, слишком добрая, слишком всепрощающая, но на самом деле я не совсем такая. Или такая, пока не доведут, хотя это и неважно. В любом случае я дочка своей матери, от которой мне не перепало глаз, зато перепала сила характера. Даже если я притворяюсь по большей степени. — Зачем мы вообще ее слушаем? – вздыхает Артур, – Давайте просто… — Просто «что», Артур? Проигнорируем старую истерику, правильно тебя понимаю? Артур теряется на мгновение, и я тоже замечаю сконфуженность от моего напора, да и стыд. Но! Бравада важнее. Он гордо задирает нос и кивает. — Да. Именно так. Довольна?! — Довольна, – отвечаю тихо, – А теперь уходи. Я не хочу тебя видеть… |