Онлайн книга «Жестокий развод»
|
— Но? — Я прожила эту жизни и с уверенностью могу сказать, что иногда надо заставить себя уважать, или на тебе будут ездить, пока ты коньки не отбросишь. Чтобы заставить себя уважать, действовать чаще всего приходится жестко. Ты не бросаешь их, они здоровые лбы! Тем более, у них есть папаша с возможностями. Судя по всему, большими. Теперь-то точно. Ну и все. Они сами должны понять, что они сделали, и ты никак не сможешь им в этом помочь. Самым лучшим вариантом сейчас – отойти в сторону и заняться своей жизнью. — И что я буду делать? — А тебе нечего делать? — Я не знаю… — Конечно же, есть! Они тебя вчетвером загнали в тупик под плиту собственных желаний, стерли твою личность, Галя! Ты кем для них стала? Прислугой, а не матерью! Стоимость таких отношений – копейка за пучок!* А должно быть – все на свете сразу. За отношения с матерью нужно хотеть все отдать. Ты бы отдала? Это риторический вопрос. Я опускаю глаза и вздыхаю. В чем-то она права… — Галчонок, – мягко шепчет тетя, двигаясь ближе ко мне, – Не грусти. Жизнь все на свете по местам сама расставит. А Наденька обязательно осветит тебе путь оттуда… Я снова смотрю на улыбающееся лицо мамы. — Она тебя не оставит, я не оставлю. Вывезем, дорогая. Твое к тебе всегда вернется, а дети – это твое. Ты очень хорошая мама, дай им об этом вспомнить. Вздыхаю и снова киваю пару раз, а потом убираю прядку волос, выбившуюся из моей прически, за ухо. В этот момент происходит сразу несколько вещей: первая – раздается оглушительный звон разбившегося стекла, на который реагируют все гости. Вторая – расступившись, они дают рассмотреть мне того, кто, собственно, стал причиной этого звука. Маленький, щуплый мальчишка, отогнув уголки губ вниз, смотрит на бокал под своими ногами, потом испуганно поднимает глаза на «взрослых». Его светлые волосы зачесаны на один бок, и одет парнишка совсем простенько. Пиджачок, белая рубашечка, брючки. Вся его одежда сильно велика: пиджак топорщится в плечах, рубашка пузырится на животе, а брюки держит толстый, потертый ремень. Но выглядит он прилично, что странно, а еще слишком взрослым. Взгляд его детских глаз совсем не похож на детский; на вид лет десять, а будто бы все сорок прожил… Я хмурюсь. — Кто это? – тетя Лена вздыхает. Парнишку дергает грузная тетка за руку, что-то шипит ему на ухо, потом начинает рассыпаться в извинениях. Он смотрит в пол, крепко прижимая к груди букетик с двумя красными гвоздичками. — Это Олежа, – отвечает тетя Лена, на которую я смотрю и совсем ничего понять не могу. Что за Олежа? И откуда в ее голосе такая нежность? Тетя переводит на меня взгляд и вздыхает еще раз. — Надя хотела забрать его к себе и должна была поговорить с тобой, так как ей вряд ли одобрили бы опеку. Не успела… Что? Эта новость сбивает меня с толку, если честно. Я растерянно перевожу взгляд обратно на мальчишку. Он подходит к фотографии моей мамы, медлит пару мгновений, потом аккуратно кладет гвоздики в кучку и смотрит ей в глаза. — Галь, отойду, хорошо? Я все еще в шоке, поэтому просто киваю, а мальчик делает то, от чего у меня сердце разбивается на миллион частей…Шмыгает носом, быстро стирает слезу со щеки и хмурится. Чтобы не расплакаться сильнее… |