Книга Довод для прощения, страница 36 – Ария Тес

Сейчас вот сижу на кухне и кормлю сына кашкой. Ну как кормлю? Громко сказано. Котенок считал мое состояние и весь из себя особенно игривый. Я ему ложку, а он улыбается и крутится на месте, наклоняя голову то на один бок, то на другой. Невероятно милый, что накатывает горячая волна какой-то огромной, нездоровой благодарности Владу.

За все.

Я ведь ни о чем не жалею. У меня никогда рука не поднимется пожалеть! Потому что жизни своей без моего ребенка я больше не вижу. И правда ведь: если бы не он, наверно, я бы в окно вышла. Только он держал меня на плаву все это время. Только он не давал окончательно сойти с рельс, только он лечил мою душу снова и снова.

Помню, как впервые улыбнулся мне — все стало по сути своей неважно вообще. Боль, слезы, разбитое сердце…этот чудный набор, которым наградил меня мудак-которого-не-хочется-упоминать-всуе…потерялся в потоке тепла и счастья, что я испытала в этот момент.

Один из лучших моментов всей моей жизни…

— Котик, ну чего ты крутишься? — тихо усмехаюсь, откалываю тарелочку, а сама за телефоном тянусь, чтобы заснять еще одно видео с моим малышом, — Ну давай, раз начал! Позируй!

Забавно, но он все понимает. Сразу активизируется, смеется звонко-звонко, кажется, что даже замирает в отдельных позах. Конечно, да, глупо пытаться объяснить маленькому ребенку, что я его не фоткаю, а снимаю, да и пытаться я даже не собираюсь. Только тихо усмехаюсь и продолжаю — видео от его модельной работы только лучше становится.

— Та-а-а-ак! — гремит голос папы за спиной, — Что опять здесь происходит?! Женя! Ну почему у тебя каждая кормешка превращается в телевещание?

— Деда!

Котя вытягивает ручки и сразу же попадает в сильные, мужские объятия. И, чтобы понятно было, он только для вида бурчит. Настроение у папы просто чудо! Оно сталкивается с моим и множит эту теплую, незаметную глазу, но ощутимую сердцем дымкку счастья. Утро сегодня действительно очень хорошее, мягкое, какое-то до щемления под ребрами родное, семейное. И для меня, и для него, тем более для Котенка.

— Все, игры кончились. Кашу есть надо, а то так и останешься гномом!

Улыбаюсь, откладывая телефон в сторону, пока папа занимает место напротив, удобно примостив моего малыша себе на колено. Кивает мне, мол, корми, но сам так странно-странно смотрит. Прищурившись.

— Что? — усмехаюсь вновь, он головой слегка мотает.

— Да нет…Ничего такого…

Вот оно — близость. За долгие годы нашей "разлуки", я боялась, что мы потеряли ее. Казалось, что вместе с мамой все ушло, но это не так. Папа всегда меня отлично чувствовал, понимал, сильно любил и тянулся. Ничего не прошло. Да, уснуло, но сон — это всего лишь сон. Это не смерть. Только смерть нельзя исправить, а все остальное можно.

Мы исправили.

Было сложно, но, клянусь, исправили! Наши отношения стали даже, кажется, гораздо крепче, чем были раньше. Папа моментально во мне перемену считывает, как будто я в горн протрубила, что скинула ношу с шеи в виде мерзкого клейма «Женька». Она меня душила. Наверно, по большей степени за эти долгие три года, она меня больше всего и убивала. Делала злой и колючей. Закрывала от мира, будто в наказание за все, что произошло!

За то, что влезла в чужой брак, в чужую постель, закрутила роман с чужим мужем…И будто карала отчаянно так долго! Но теперь…я не знаю почему, а словно отпустило.