Книга Довод для прощения, страница 70 – Ария Тес

Вздрагиваю от внезапно слишком громкого голоса Алексея Витальевича и смотрю, как он возвращается на свое место с какой-то очень странной улыбкой.

Господи, что там?!

— Ну…дорогие мои дети, у меня для вас две новости. Хорошая и сложная. С какой начнем?

— Я купил ей квартиру, — говорит Влад, на что я цыкаю и даже умудряюсь на него, как на придурка, посмотреть.

— Да, конечно! Бери выше, весь Невский!

Глупо хихикаю своему остроумию, но резко обрываюсь, когда сталкиваюсь с поднятыми бровями его отца.

— Не-е-ет… — выдыхаю, а он тихо смеется и жмет плечами.

— Да. Так что, двадцать миллионов мы нашли.

В ушах звенит.

Что…что…происходит?!

Но сознание все равно выхватывает слова:

— Ты оформил ее на девочку.

— Значит…она не врет.

— Не врет. Ты и правда собирался уйти от жены, сын. Договор подписан твоей рукой.

Он…не врал…

Испуганно смотрю на Влада, который в свою очередь изучает рисунок на ковре, хотя вряд ли. Такое ощущение, что он старается что-то для себя понять, и я не знаю, к чему он там приходит и приходит ли вообще, но через мгновение резко поднимает на меня глаза.

А потом хрипло шепчет.

— Три года назад в парадной моего дома, прямо рядом с моей дверью, на меня напал неизвестный. Он нанес мне пять ножевых ударов, а когда я падал, сильно ударился головой о ступени. Мне сделали серьезную операцию, а потом ввели в кому из-за отека мозга. После того, как я проснулся — памяти не было. Выпала последняя пара лет. Врач говорит, что возможно все вернется неожиданно, а может я никогда не вспомню, что утратил. Как карта ляжет.

Сердце бешено стучит. Я вроде слышу каждое сказанное им слово, но пульс застилает весь мир громкими, частыми ударами. Кажется, я плачу. Не чувствую. Только сижу, застыв на одном месте, пока в моей голове сходятся концы с концами.

И я резко вскакиваю, уставившись на Еву.

— То есть пока он лежал в коме и боролся за свою жизнь, ты строчила мне смс-ки?! Это для тебя было важнее?! Подлая, мерзкая сука!!!

Дальше я мало, что помню, кроме того, как несусь на нее, запрыгиваю сверху, перевернув кресло, и наношу первый удар кулаком прямо в морду! Как папа учил.

— …Да твою мать!

С ревом меня буквально отдирают от Евы, которая верещит, как свинья во время убоя! А мне мало! Так хочется задушить эту подлую змею!

Серьезно?! В момент, когда твой ЛЮБИМЫЙ муж болтается где-то между жизнью и смертью, ты думаешь о том, как вывернуться и получить свою сатисфакцию?! И после того будешь сидеть и строить из себя обиженную жену?! Да пошла ты на хер! Как и тогда, я не верю в ее чувства! Не любит она его! ТАК не любят! Это выгода, нежелание терять положение, отказ от перемен — что угодно! НО НЕ ЛЮБОВЬ!

Не могу дышать от ярости! Меня аж трясет! По щекам бегут горячие, обжигающие слезы, но двигаться я не могу. Руки держат крепкие, горячие ладони, спиной прижимают к широкой груди, а на ухо я слышу отчетливые, короткие выдохи. Которые я из тысячи узнаю.

Господи…он чуть не умер…

Меня насквозь прошибает такая дикая боль, что я не могу сдержаться от стона, слегка сгибаюсь, жмурюсь.

А если бы…он не выбрался?! Если бы…умер?! А я бы так ничего и не узнала! Или еще хуже! Узнала! Неожиданно. Из новостей. Смело могу сказать, что Котика бы точно не было. Я бы потеряла ребенка, а потом следом умерла, так что, наверно, спасибо? Что замалчивали? Интересно, почему?