Книга Гамбит искусного противника, страница 4 – Ария Тес

Петр злился. Очень. Устроить скандал здесь — неприемлемо, пусть все фотографии и пройдут его пристальную оценку! Пусть там и не будет ни Макса, ни Алексея. Они еще не прошли обучение. Они еще не доказали. Петр давно понял, что каждое обучение лучше всего подтверждалось экзаменом — так все уроки лучше всего усваиваются. Поэтому все его сыновья выйдут в «люди» только после достижения двадцати шести лет. Тогда, как ему виделось, они достаточно вырастут, достаточно поумнеют, чтобы понимать, как работает мир, а потом можно и свадьбу сыграть…

Да — самое важное, остепениться. Мишу женил, теперь настала очередь Макса. Он уже давно знал кто это будет. Дочь партнера — Ксения. Красивая, в меру капризная, любила Макса еще с того самого закрытого пансиона — они знали друг друга чуть ли не с детства, — а главное это был отличный повод к слиянию. Две такие крупные фигуры вместе — красота. Петр уже год занимался устройством брака, дело решенное, он знал — Макс подчиниться. Да и казалось он не был особо против. Сын хорошо усвоил урок, что браков по любви не бывает, как и ее в принципе — это все глупые сказки.

Петр слегка ухмыльнулся, ощущая мягкое прикосновения нежной ладони. Настенька тепло улыбнулась ему в ответ и перевела взгляд в сторону. Сегодня она прямо таки светилась! Ее мальчишки, Макс и Леша, вернулись домой! О, как она по ним скучала! Большое сердце — и вот, она уже не видит разницы между своими детьми и чужими. Нет! Они не были ей чужими! Она любила каждого по-особенному и сильно. Давно они не были все вместе — кажется дети собирались так в последний раз только на Новый год. Тот самый теплый Новый год, когда все они почувствовали себя свободно. Петра не было — он улетел в Мадрид по делам. Без него дышалось лучше всем. Плохо так думать, Настя часто ела себя ложками, но такова была правда — его отсутствие стало самым лучшим подарком под елку, а их совместные праздники чем-то вроде манны небесной.

Она ее никогда не видела, но про Марию все отзывались хорошо. Она и была хорошей. Ее Мариночка, старшая девочка, много о ней рассказывала. О том, как она им готовила по утрам вафли, о том, как играла на пианино в долгие, зимние вечера, о том, как целовала перед сном и читала сказки. Мария любила своих детей. «Некоторые» называли ее холодной и высокомерной, но Настя знала — это было не так. Все дети Марии например унаследовали эту ее черту. Аристократическая отрешенность — это не заносчивость и не высокомерие. Они такими не были. Каждый из них по-своему добр, но горячее сердце скрыто за толстым слоем брони — это было в их ДНК. Она то мать, она видит, как ее дети — добрый и мягкий Леша и нежная Адель, больше походят на нее. Более открытые, улыбчивые, светлые…Оба ее ребенка унаследовали не стальные волосы отца, а ее пшеничные. И оба имели голубой оттенок глаз, прямо как она. Нет, разумеется они были похожи на отца, хотя если честно Леша всегда больше напоминал ей ее отца, а Адель ее маму. И все равно — в широких плечах Леши, в его росте и мимике проскакивал Петр.

Вот только больше всего на него был похож именно Макс. Свободный, дерзкий, острый на язык молодой мужчина. Волосы разве чуть темнее, но внешне он все равно сильно походил на отца в молодости. К этому всему ансамблю прибавлялись гены его матери с ее аристократичной, обжигающей, восточной красотой. Кожа не такая светлая, как у Петра, скорее оливковая, элегантность сквозила буквально в каждом его движении, когда как Петр был каким-то более…неотесанным что ли, каким-то более грубым. Макс нет. Совершенно нет! Даже в том, как он покручивал в длинных пальцах ножку фужера, было что-то невероятно притягательное и завораживающее.