Онлайн книга «Цугцванг»
|
— Понятно. — Ты не замена Лиле, если… — Я не об этом спросила, а твое молчание гораздо красноречивее любых красивых слов и обещаний. — Не дави на меня! — Он сказал, когда приходил, что твоя мама научила тебя ответственно относиться к этим словам, так что ты мне их не скажешь, потому что не любишь. И к чему тогда такие траты? Квартира, машина, учеба… Я — всего лишь одна «из», и, спорю на что угодно, что к тебе в постель целая очередь тех, кто готов на все твои условия. — Но проблема в том, что мне не нужны они. Я хочу тебя. — Вот именно. Ты «хочешь», а это… — Я испытываю определенные чувства, но я пока не готов сказать, что люблю тебя, потому что не уверен! — выпаливает и снова бьет меня в самое сердце. «Класс. Просто потрясающе…» — «Зато честно?» — «Ну да. Он «меня хочет», и возможно когда-нибудь «полюбит», но пока «испытывает определенные чувства»…» — Прости, но я не хочу врать. Ты сама просила честности — я тебе ее даю. Я не уверен в том, что испытываю сейчас, но знаю точно, что испытываю. — Тогда скажи, что ваш брак — это лишь способ получить желаемое, что он будет фиктивным. Ни секса, ни отношений, ни…детей. И скажи, что ты разведешься, как только сядешь в кресло Петра Геннадьевича. — С чего ты вообще взяла, что я буду управлять… Устало цыкаю и саркастично смотрю ему в глаза. — Брось, не делай из меня дуру. Это будешь ты. Миша — не сможет, Марина тоже. Лекс…возможно, но компания создавалась на деньги вашей матери, и вряд ли та же Марина это позволит. Макс прикрывает глаза какой-то своей мысли, улыбается, а я вдруг спрашиваю: — Я думала, что ты мечтал стать архитектором. — Так и было, малыш, — тихо отвечает, а потом пожимает плечами, с сожалением глядя на меня, — Но у меня нет выбора. Это мои обязательства перед семьей, так что ты права, я — единственный кандидат. — У тебя во многом нет выбора, не так ли? — молчит, — Так…Ну и? Ты скажешь мне то, что я прошу или нет? Снова молчит. Потому что нет. Потому что он не может. И я это знаю даже раньше, чем он отведет взгляд. Начинаю смеяться, тихо, и скорее с целью скрыть слезы, которые так и норовят вырваться. Мне ведь дико больно. Вот то о чем говорил Властелин мира — мы слишком разные, и наши ссоры будут фундаментальными. Основополагающими. Это вам не мелочи, типа, «ты забыл купить молоко!»…или «Можно не разбрасывать свои грязные вещи?!». Все гораздо сложнее: я не могу принять его правила, он не может поступить иначе. «Нам не суждено быть вместе…» — проносится в голове раньше, чем я вдруг спрашиваю. — Что если я вдруг захочу ребенка, например? — Тебе всего восемнадцать, Амелия, об этом очень рано думать. Поживем пару лет, там видно будет… — Ты говоришь, как истинный политик, но меня эта туманность не устраивает. Что будет, если я захочу ребенка? Или вдруг забеременею случайно? — Мы уже об этом говорили, кажется? Тебе поставили укол и риски максимально исключены. Описай хоть сотню тестов, результат будет отрицательным. — Максимально, но не полностью. Всегда существует один процент. — Амелия… — Ответь на вопрос, я знаю, как меня зовут. Макс строго молчит, ему не нравится моя грубость, но все свои «не нравится» он запихивать поглубже и пожимает плечами, держась спокойно, а тон ровным. — Ты будешь сдавать кровь раз в месяц. Если окажется, что мы попали в «один процент», срок будет небольшим… |