Книга Глиссандо, страница 14 – Ария Тес

— Я сейчас не играю, но я понимаю, почему ты мне не веришь.

— Правда? — саркастично выгибаю брови, она переводит взгляд на огонь и, слегка касаясь небольшого бриллиантика на шее, кивает.

— Твой сарказм, как особый вид искусства. Я по нему очень скучала…

— Прекрати. Это просто глупо.

— Ты помнишь нашу первую ночь? — тихо спрашивает, а почти готов закатить глаза.

Вот зачем?! Зачем она это делает? Что за бредовый трип по воспоминаниям давно минувших дней? Что это даст?!

— При чем здесь наша первая ночь?

— Просто ответь. Ты помнишь?

— У меня нет проблем с памятью, я помню все наши ночи.

— Но первая особенная.

Решаю промолчать, потому что мне тут нечем крыть. Первая особенная всегда и со всеми, с кем тебя связывают любые отношения. Так уж повелось, ничего не попишешь, и когда я ловлю ее взгляд, свой все таки отвожу почти сразу, устало вздохнув.

— Не понимаю, при чем здесь все это. К чему вообще нужно ворошить наше прошлое? Что это даст в конце концов?

— Мы давно с тобой не разговаривали вот так… — не отвечая на мои вопросы, с улыбкой протягивает она, а потом добавляет, — Но тогда все было иначе…мы много говорили.

— И трахались.

— Занимались любовью.

Смотрю на нее, реагируя на серьезный, острый голос, которым Лили меня поправляет, а потом еще и кивает в довесок.

— Мы с тобой не трахались, а занимались любовью…

Черт бы ее побрал.

18; Лили

Темнота и частое дыхание. Мы у Макса в квартире. Наконец-то. Игры кончились. Я стою перед ним, он передо мной, а перед нами вся Москва, как на ладони. Огромные окна, высокий этаж — это подарок, не иначе как. Символизм. Эндшпиль. Мой Эверест.

Слегка улыбаюсь, когда касаюсь его рук на своих бедрах, волнуюсь. Стыдно признаться, но я действительно волнуюсь, чего не было даже в мой первый раз. Тогда же все иначе было. У меня вообще со всеми все иначе. Обычно я правлю балом, потому что обычно кроме какой-то физической тяги, не чувствую ничего особо глубокого, здесь же все изначально было не так. Он привлекает меня не только физически, но и духовно — мне он нравится и подходит. Я люблю на него смотреть, слушать, говорить, играть — все. И сейчас я волнуюсь, потому что собираюсь сделать то, о чем действительно мечтала с первого дня в Москве — покорить и покориться.

Макс смотрит на меня своими невероятно зелеными глазами, которые сейчас, правда, потемнели до состояния темного, дремучего леса. Он меня хочет — это главное доказательство, если не считать бугра на его джинсах, где отнюдь не стопка монет. Ха-ха, заезженная до дыр, голливудская шутка, знаю, но раз уж заговорили о Голливуде…

Я помню, как когда-то давно смотрела фильм. Суть его особо не отложилась в памяти, но вот фраза из него очень. «На любимую мужчина смотрит по-особенному. Он словно ребенок в день рождения. Женщина для него как долгожданный подарок. Он спешит посмотреть, что за сокровище там, внутри…». На меня так уже смотрели, так что я безошибочно могу разгадать этот взгляд влюблённого мужчины, мне ведь есть с чем сравнить. Но если раньше это было лишь для какой-то галочки и повышения собственной самооценки, сейчас такой взгляд от него вызывает трепет. Я боюсь его спугнуть, не шевелюсь, позволяю ему стянуть с себя лямки легкого топика, под которым нет белья. Потому что ему так нравится. Я знаю. Я многое знаю о его предпочтениях, начиная с цвета волос, заканчивая стилем в одежде. Я раньше так и не одевалась вообще — как леди, — сейчас только так. Каблуки, платья, блузки — мне в них нечем дышать, но Макс и его внимание, его любовь того стоят.