Книга Глиссандо, страница 33 – Ария Тес

— Когда я был молодым, обожал Цоя.

Неожиданное начало в квадрате. Я поднимаю взгляд вместе с бровями, но отец, сложа ноги на столе, даже не думает поворачиваться. Он держит стакан с виски у лица и странно улыбается. Для меня вообще странно видеть его улыбку, но сейчас она сама по себе необычная, даже для нормального человека. Какая-то слишком уж болезненная…

— …Это был чудесный вечер. Восемьдесят шестой год, Киров, начало зимы…у вашей мамы молния заела на сапогах, а я старался ее починить, не смотря на то, что пальцы все аж онемели от холода…

Переглядываюсь с Мишей. Он, клянусь, как и я, был готов услышать многое и разное, но только не то, что здесь сейчас происходит. А что происходит непонятно никому, и лишь Марина не пытается найти этот сакральный смысл. Она как всегда подается вперед, чтобы жадно поймать все, что он скажет о ней…Смотреть на это было больно каждый раз, но сейчас особенно почему-то, а отец еще и добавил, повернув на нее голову.

— Ты так похожа на нее, моя девочка. Как две капли воды…и мужчин не умеешь выбирать, как она не умела.

Марина вся сжимается, а я подаюсь вперед, сцепив челюсти вместе. Чувствую сам, как буквально горят желваки, но не могу расслабиться, а ему хоть бы хны. Отец даже усом не ведет, хотя где-то на подсознании я понимаю, что выгляжу не самым миролюбивым образом. Да и куда там? Сестра защищала меня всю жизнь, и я буду защищать ее до последнего своего вдоха. Но она не дает мне вступить, смотрит и слегка мотает головой, а потом расправляет плечи и гордо вскидывает нос. Люблю когда она такая. Смелая, «она настоящая», а не пугливая овечка, какой ее всегда хотел видеть отец.

— Мы не будем говорить на тему моего замужества, отец. Я сказала, что замуж не выйду никогда.

— Ты наказываешь меня, Марина, но по факту сама себя лишаешь миллиона прекрасных моментов.

— Разговор окончен.

— Спроси у Миши, что он почувствовал, когда взял свою первую дочь на руки? Вторую? Третью?

— Ты убил все мое желание когда-либо испытать это чувство.

— С тем парнем у тебя не было будущего, поверь мне.

Ее глаза зажигаются огнем, а лицо становится суровым, злым. Марина придвигается ближе, пару мгновений смотрит на него также яростно, а потом выплевывает.

— Это не тебе было решать.

— Знаю, но тебе было всего восемнадцать, когда судьба свела тебя с этим человеком. И я мог бы тебя отпустить, но я знал, что ты не будешь с ним счастлива. Потому что он не способен подарить тебе ничего, кроме бесконечной боли и страха. Это его суть.

— Откуда тебе известно, а?! Как ты вообще можешь такое говорить?! Он был хорошим человеком! Честным!

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, дорогая, потому что, к сожалению, ты сама не знала, с кем лежала в одной постели.

Марина замирает, хмурит брови, а отец делает небольшой глоток виски, опускает стакан на стол с тихий стуком, недолго молчит. Он словно о чем-то думает и что-то взвешивает, но потом все же добавляет.

— Твой паренек жив и здоров, Марина.

Медленно я перевожу взгляд на сестру, которая в миг побелела. Вся ее ярость и темперамент сдулся, как шарик, и, черт возьми, как же она стала похожа на маленькую девочку, которую необходимо защитить от чудовища. У меня как будто в мозгу что-то срабатывает в этот момент, и я снова собираюсь что-то сказать, Миша собирается, даже привстает со своего кресла, отпуская руку жены, но Марина резко разводит ладони в стороны. Она не дышит почти, но отчаянно цепляется за отца, как за спасательную соломинку, шепчет.