Онлайн книга «Развод. Все сжигаю дотла»
|
Часто моргаю. Он улыбается, касается моей щеки и проводит большим пальцем по коже. — Там в больнице ты сказала верные слова: нельзя рисовать картину на грязном полотне. Я тебя услышал. Что ж… могу сказать с уверенностью, теперь наше полотно чистое. Я развелся, ты тоже. Единственный момент, который может тебя напрячь — это мой сын. Конечно, я сильно сомневаюсь, что он тебя действительно напряжет, ты все равно можешь не переживать. Не жду большой любви к моей бывшей жене, но она — превосходная мать. Я буду общаться с ним и… твою мать, сейчас это обсуждать глупо, конечно. Мы все решим, если ты мне скажешь, что дело было только в этом. — В… в смысле? — В том смысле, что… мы с тобой никогда нормально не пытались. Сейчас у нас есть такая возможность. Две недели в Мадриде расставят все на свои места. Получится? Значит, мы со всем справимся. Нет? Значит, нам действительно не судьба. Ты хочешь понять, что мы с тобой значим? Или ты ищешь поводы, чтобы сбежать? — Я… Обрываюсь. У меня пропадают все слова, а страх в груди становится буквально осязаемым… Может быть, он прав? И мне действительно тупо страшно? Отчасти так оно и есть, конечно же… с Пашей все будет по-другому. С ним всегда все по-другому и если… — Эй, — тихо зовет меня, перебивая внутренний, истеричный монолог, — Ты же помнишь, Ян? У этого вопроса нет правильного или неправильного ответа. Есть только то, чего ты хочешь. Так скажи мне… чего ты хочешь? Сердце пропускает удар, и это похоже на прыжок веры. Какой бред, конечно… Чего я хочу? Мне дико страшно, хотя я уже давно знаю ответ на этот вопрос. Остается только решиться: пан или пропал? Паша терпеливо ждет меня, смотрит в глаза и по-прежнему не давит. Сейчас абсолютно все зависит только от меня… Чего ты хочешь, Яна? Какой бред. Ты давно это знаешь… Кладу руки ему на грудь и встаю на полупальчики, а потом совсем слегка касаюсь его губ. — Две недели в Мадриде? А это все, на что ты способен? Я знаю, что он узнает эту фразу. Когда-то на его наглость я уже отвечала подобным образом и, в принципе, ничего кардинально не меняется. Паша издает тихий, хриплый смешок, кладет руки мне на бедра и прижимает к себе сильнее. — Звезда по имени Яна, вы забываетесь. На этой гребаной планете я — главный астроном, который разбирается в вас искусней любого профессионала. — Твое самомнение едва ли влезет в эту виллу. — Это не самомнение, дорогая, — выдыхает мне прямо в губы, — Это констатация факта, а все остальное? На самом деле, лишь иллюзия выбора, моя дорогая. Потому что я не сдамся. Больше нет. Я тебя уже не отпущу, Яна. Две недели в Мадриде станут нашей с тобой вечностью. Так или иначе. А все остальное? Я вывезу на своем горбу, если встанет такая необ… — Я не против твоего сына, — выпаливаю, ощущая, как изнутри меня медленно пожирает огонь. Паша усмехается и кивает. — Не зря говорил, что разбираюсь в тебе лучше всех на свете. Я знаю, Яна. Я это знаю… У меня нет сил и желания о чем-то еще говорить. Тяну его на себя и целую, а он сразу мне отвечает. Наша с ним вечность стартует отсюда. Она вряд ли будет простой, и я это знаю заранее, но… в этом моменте у меня есть стопроцентная уверенность в двух вещах: первая — за все стоящее всегда нужно бороться. Вторая — мы с ним прописаны звездами прямо на ночном небосклоне. Друг для друга. |