Книга Вкус вина на кончике языка, страница 71 – Кея Сирион, Вине Меир

— Я бы даже была не против, если бы ты порвал на мне его в клочья, нежели как в тот день… — отвечает она, — Лимонный не мой цвет…

— Ты была в черном… А уже после в лимонном… И я давал тебе выбор, но ты показывала свой характер даже тогда, когда я предлагал помощь, — ускорился Лудд, поглаживая большим пальцем бугорочек нервов.

— Ты сказал, что можешь сорвать с меня это чертово платье прямо через декольте, если я не переоденусь… У меня не было выбора!

Брюнет смеется, делая один грубый толчок, чтобы нависнуть над девушкой, оставаясь в ней.

— Моей вины в этом нет… Я не виноват, что ты настолько прекрасна… Я бессилен пред тобой… — наклоняется он к ее губам и нежно ее целует, пока делает рваные толчки.

— Как и я пред твоей волей, сколько бы ни противилась! Ты слишком прочно засел в моей голове!

Мужчина снова целует ее, когда дает ей время на отдых. Губы в плену, языки сплетаются, а внизу только все тянет в желании уже получить наконец разрядку.

— Был бы умнее… Давно бы тебя забрал… — усаживается мужчина и подтягивает девушку к себе, насаживая на орган. Плавно ее поднимает и опускает, пока свободная рука скользит по ее спинке. Сам напряжен, каждая мышца как камень. Чем ближе к концу, тем больше сдерживается, о чем еще и говорят его стоны через сжатые зубы.

— Не держи в себе… — произносит она в его губы, цепляя их за край и чуть кусая, — Я не человек. Не умру…

Он спускает ноги вниз, чтобы держать их ниже уровня десятка подушек, все также держа брюнетку на себе. Опускается на локти и вбивается в нее. Из-за сока, и того, что она привыкла к нему — ему удается толкаться в нее, не заботясь о боли и дискомфорте, который он мог ей нанести.

— Не уступлю… Сдашься первой, — смеется брюнет, запрокидывая голову.

— Я уже… Слишком быстро. Ах, Ноа! Не могу! Ты слишком… Слишком меня заводишь… — вскрикивает она все громче и громче с каждым его толчком.

Лудд делает еще несколько движений, но слишком плавных и медленных, чтобы излиться в лоно и размазать все по стеночкам, смешиваясь с соками брюнетки.

— Твою мать… — падает он на спину, придерживая вампиру за талию. — Будешь ерзать, пойдем на второй заход…

А она ерзает. Помогает ему все растереть, сжимает его стеночками и сладко стонет, а после, когда орган немного отдохнет — они пойдут на новый круг. И снова. И снова, пока к утру не улягутся устало на эти чертовы подушки, тяжело дыша.

Чуть ближе к ужину следующего дня, каким-то чудесным образом, Руби дозвонилась до Ноа. Оказывается, его каждый второй вампир знает, а телефон его так тем более.

— Привет. Тут дело такое… Я узнала, что вампиры не празднуют дни рождения, но он у меня послезавтра… И вот решила, что это хороший повод посидеть где-нибудь… Не могли бы мы встретиться? — держит младшая чужой телефон в руке и смотрит на его хозяина, что спокойно курит сигарету.

— М… Секунду, — прикрывает Ноа ладонью динамик, — Ада! Не хочешь завтра с Руби увидеться?! — кричит он с гостиной.

— Конечно! Спрашивает ещё! Я с ней всегда рада увидеться, знаешь же! — задорно отвечает та, поливая свои цветочки, что должны были прижиться.

— Она согласна, — возвращается брюнет к разговору.

— А ты? Ты не придёшь? — задаёт вопрос Ру.

— Мхм… Приду, — приходится тому согласиться. Руби показалась ему слишком расстроенной.