Книга Вкус вина на кончике языка, страница 9 – Кея Сирион, Вине Меир

От такого приятного действия глаза закрыть хочется, но Руби держится и кидает очень-очень короткий взгляд на друга Барнбаса. Он, наверное, тоже из какой-нибудь знати. Выглядят очень хорошо и свежо, как бы смешно это не звучало.

— Что тебя так забавляет, Реми?

— Ты глянь, ну прямо кошечка! — смеётся тот, прожигая девушку взглядом.

— Не пялься. Глаза лишние?

Хоуп сразу же взглядом ищет что-нибудь на столе и смотрит только туда. Разговаривать нельзя, смотреть нельзя, самовольничать тоже, что понятно. Какие ещё есть здесь запреты, и быть может, есть что-то, что можно, кроме подчинения?

Барнбас чуть дёрнул плечами, издавая тихий смешок.

— Я говорил ему, а не тебе, лакомый кусочек… Ремьер Лудд известен своими непомерными аппетитами.

— Льстишь! — посмеялся блондин.

Младшая вздохнула коротко и издала смешной звук при выдохе. С ума сойдёт в этом доме! Никакой пощады над бедным человечишкой! Ещё и эти смущающие ее клички…

— Сиди и ешь спокойно… Если будешь недоедать, придется пихать тебе медикаменты, а я так сильно их не люблю, — произнес он, снова опуская руку на талию, нежно поглаживая.

Руби слушает Барнбаса и придвигает к себе свою тарелку с уже положенным на нее блюдом. Эти его прикосновения заставляют тело сжиматься до мизерных размеров. Она ест, как и было приказано, но в таких условиях она ещё не принимала пищу.

Фаготт потерся носом о шею девушки, прикрыв глаза, а после потянулся к бокалу и сделал глоток. Отсюда понятно, что может это и вино, но крови в нем больше, чем спирта. Шатенка глаза прикрыла, остановившись жевать мясо, но быстро опомнилась и продолжила есть. К тому, что упырь будет таким красавцем — ее явно не готовили.

Вечер прошел спокойно. Фаготт Барнбас распустил девиц раньше них, потом ушел друг, и только после тот поднялся с места, ссаживая на пол девушку.

— Пойдешь со мной…

Она следит за его спиной, что удаляется в тени у лестницы, а затем следует и потирает руки о юбку платья на нервной почве. К такому готовой никогда не можешь быть. Будь то секс, или же сдача крови слегка неординарным способом.

Когда девушка вошла в комнату Фаготта, тот стоял у постели, расстегивая пуговицы рубахи.

— Будешь спать сегодня здесь… Не желаю найти тебя обесчещенной и обескровленной на утро в своей же комнате… Потому раздевайся и ложись…

— Можно не раздеваться? — стоит она как школьница у доски и мнется. Не хотелось бы ей остаться в белье с мужчиной в одной постели.

— Что там есть из того, что я не видел? — задает он встречный вопрос. — Если возжелаю — возьму тебя, в чем есть. Не заботясь о твоем состоянии…

— Простите, — девушка извинилась. Сначала развязывает узелки на каблуках, снимает их, ставит в сторону, а затем и платье, представляя, что она в школьной раздевалке, и в этом нет ничего такого. Но только сразу, оставшись в нижнем белье из кружева белого цвета — ошибкой было посмотреть на Фаготта. Вены на шее вот-вот вырвутся наружу, разрывая кожный покров, в ушах давно стучат барабаны, а само сердце быстрее, чем капли дождя бьют по подоконнику во время ливня.

— Ложись… — произносит он, тем временем оставаясь в одних брюках, но после и они падают на пол, обнажая бледную кожу.

Он дожидается девушку и только после ложится в постель и бережно укрывает ее одеялом.