Книга Вкус вина на кончике языка, страница 90 – Кея Сирион, Вине Меир

— Хм… Уверен, что ты проиграешь… Так что… Можешь начинать выбирать платье…

Лудд пожал ее руку, а потом взял ещё креветку и пихнул ей в рот.

Так прошел месяц. Нет, месяц Руби креветку в рот не пихали… Свидания, прогулки, совместные вечера и ночи в одной постели. Все шло своим чередом и очень даже хорошо. А меж тем, в поместье Луддов, у младшего из рода началась страшнейшая фаза, где он ведёт себя как бешеный пёс. И только одна особа способна его контролировать и утихомирить. Это Ада.

Ноа сидел в специальной комнате, где нет окон и дверь тяжелая. Сам себя там закрывал. Но на этот раз ключ отдал любимой. Ломка, рычание и царапанье стен. Только дай ему выйти — лягут все.

Силуэт в лёгком пеньюаре проходит к узнику, а тяжёлая дверь закрывается за спиной с громким хлопком.

— Не смотри на меня так… Я не могу спать в постели одна, пока ты страдаешь тут…

— Твою мать… — хрипло с рычанием произносит Ноа, рассматривая девушку при тусклом освещении одной лампочки. — Какого черта ты в таком виде? Хочешь, чтобы я тебя разорвал?!

— Я сплю без одежды, забыл? Так что, будем считать, что я даже приоделась.

Ада подошла к мужчине и села перед ним на колени.

— Тебе нужно спустить пар…

— Ада… — то ли рычит он, то ли поскуливает. Что-то между, но голос явно не его. — Лучше уйди…

Член наливается кровью только от одного лишь вида. Хочется использовать девушку как игрушку для взрослых, совсем позабыв о чувствах. В этой фазе мало чего от него «людского» остаётся.

Она опускает взгляд куда-то в пол, а после поднимает. Оказывается, довольно резко перед ним же, усевшись на область паха, прижимает к стене спиной, рукой сжимая его горло. Смотрит в глаза, целует пошло в губы, чуть кусая за нижнюю. Дышит медленно, глубоко, потираясь о его пах через ткань тоненьких трусиков пеньюара.

Поцелуй перетекает во что-то грубое, влажное, а руки мужские рвут нижнее белье, стягивая и с себя штаны чуть вниз. Он не церемонится, сразу блондинка оказывается на нем, а после, в его руках становится куклой, которую он натягивает на себя. Сил у него сейчас предостаточно для того, чтобы считать вампиршу пушинкой в руках.

Она только цепляется за его плечи, впиваясь когтями, запрокидывает голову и стонет от удовольствия. Слишком хорошо.

— Ах! Да! Ноа… Ещё! Ещё! — просит она.

Он целует ее в шею, кусая за кожу. И пьет кровь, и снова целует, рычит как пёс, сжимая все крепче ее тело цепкими пальцами. Мужчина роняет ее на матрас, чтобы должен быть его кроватью на эти сутки, а может двое, а затем втрахивает тельце в эту едва ли мягкую поверхность, сжав ее руки за запястья у нее над головой.

Она смотрит на него. Не позволяет себе разорвать зрительный контакт. Вся течёт. Настолько мокрая и узенькая от того, что уже кончила, что просто некуда.

— Ноа… Я люблю тебя… — произносит она тихо.

А он рычит, скалясь. Не собирается останавливаться. Немного хоть и оттаял, поцелуями ее осыпает, но не может остановиться. Нутро его ещё желает ее. Отпускает одну ее руку.

— Ноа… Давай всё-таки попробуем? Один раз… И больше я не попрошу… — скулит она, запускает пальцы в его волосы, чуть массируя кожу головы, немного оттягивая. — Буду самой покорной…самой любящей… Больше ничего не попрошу…

— Чего ты хочешь? — трётся он щекой о нее, замедляясь. О, Владыка, нужно видеть, как вампир стелиться перед дамой, будучи настоящим бешеным псом. Он слушает только ее, подчиняется только ей. И в этом его одержимость.