Книга На грани. Любовь и предательство, страница 19 – Лина Хоук

* * *

— Твоя коллега у нас уже несколько дней ночует… будто у нее своего дома нет, — ворчит Луиза, ковыряя нехотя еду. Она даже не стеснялась говорить такое в присутствия брюнетки за столом. Девочке про развод не сказали, но она все равно чувствовала, что что-то определенно не так, как должно быть.

— У нас много дел на работе, — попыталась оправдаться Шелли, что участвовала за ужином, хотя понимала, что эти слова звучат неубедительно. Она смотрела на его дочь, на её хмурый взгляд и понимала, что девочка всё прекрасно понимает.

Взгляд Луизы стал слишком взрослым за последнее время, и это угнетало Нэйтона.

— Когда у вас там закончится этот дедлайн? — не отставала младшая, весь её вид говорил о том, что она больше не принимает бессмысленные отговорки. Ей хотелось ясности, честности, даже если это касалось самых неприятных вещей.

— У Шелли небольшой ремонт — потому она живет у нас, я уже говорил.

— Понятно, — сказала девочка, — Когда мама вернется? Вы поругались? Она сказала, что бабушка заболела, но я звонила ей, она не болеет. Ты снова ее обидел?

— Мама просто решила немного отдохнуть и поехала к кому-то. В курс дела меня не вводили, как обычно, — брюнет отвечал раздраженно безэмоционально. Конечно, его напрягало, когда приходилось дочери так нагло врать, но тут была вынужденная мера.

— Луиза, думаю, мама просто забыла тебе сказать, — попыталась разрядить обстановку Гарден, но девочка ее словно не слушала, будто ее тут и вовсе нет, продолжая говорить только с отцом:

— Ты всегда так говоришь, когда ее обижаешь… нет бы прямо подойти и извиниться! — дует младшая губы, а после поднимается из-за стола, со скрежетом отодвигая телом свой стул, — И еда эта ресторанная вообще не вкусная… мама от души готовила!

— Луиза! — рыкнул недовольно брюнет, — Сядь… — он выдохнул, успокаивая себя, — Пожалуйста, будь добра, сядь на место.

— Я наелась. Пойду к себе!

Наступила неловкая тишина, когда Луиза, держа подбородок высоко, покинула столовую. Шелли прокашлялась и посмотрела на Нэйтона, чувствуя себя виноватой за то, что оказалась в эпицентре их семейных разногласий. Ей хотелось что-то сказать, утешить, но слова не шли. Она знала, что его дочь сейчас нуждается в правде, которой ей не могут дать.

Нэйтон откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Внутри него бушевала буря эмоций — гнев, разочарование, бессилие. Он понимал, что его ложь скоро раскроется, и последствия этого будут неоднозначны. Открыв глаза, он увидел, что Шелли продолжается пристально смотреть на него.

— Если это продолжится, она совсем тебя не будет уважать, — тихо проговорила Шелли, настоящая забота и понимание слышались в её голосе. — Так нельзя, Нэйтон. Мы должны быть открыты с ней. Скажи ей правду. Иначе как потом?

— Как потом что? Метишь на место моей жены? Какую правду я должен ей сказать? — раздражённо откликнулся он, голос задрожал от напряжения. — Что её мать уехала, потому что наш брак разрушен из-за любовницы, которая сидит за столом? И что я даже не знаю, вернётся ли она когда-нибудь? Что правда? Что ей трудно сейчас? Я и без тебя знаю.

— Вот только не надо обвинять в этом меня, ты сам сделал такой выбор, — произнесла брюнетка, вытирая руки о тряпичную салфетку, и поднялась с места, бросая ее на стол, — Пойду к себе!