Книга Причина развода: у него другая семья, страница 10 – Ария Тес

— Это невозможно, — смеюсь тихо, но он серьезно кивает.

— Для меня нет ничего невозможного, Лиса. Или ты забыла, кто твой муж?

— Да хватит это повторять уже! Павлин.

— Тогда хватит об этом забывать. Все, ушел. Или я не зайду в аэропорт.

В последний раз он меня целует, крепко сжав мои бедра, а потом резко поворачивается и уходит. Вереница людей в черных костюмах следует за ним гуськом. Вторая вереница остается стоять рядом с машиной.

Я смотрю ему вслед, мысленно умоляю, чтобы обернулся, но это бессмысленно. Вольт никогда не оборачивается и ни о чем не жалеет, и я об этом знаю…

Алиса

Смотри же и глазам своим не верь

На небе затаился чёрный зверь

В глазах его я чувствую беду

Не знал и не узнаю никогда

Зачем ему нужна твоя душа

Она гореть не сможет и в аду

Я же своей рукою сердце твоё прикрою.

Можешь лететь и не бояться больше ничего.

Сердце твоё двулико,

сверху оно набито мягкой травой,

а снизу каменное, каменное дно…*

Тихо мурчу себе песенку под нос, чуть выпрямляю спину, чтобы было лучше видно дорогу. До работы осталось ехать всего ничего, каких-то два светофора.

Меня сегодня там никто не ждет, конечно же. Слава богу, Руслан на этом внимания не заострил. Обычно я всегда договариваюсь об отгулах на какие-то наши праздники (будь то дни рождения или годовщину, как сейчас), так как знаю: вряд ли я буду спать эту ночь. Какая работа?

И он об этом знает.

Наверно, был слишком сосредоточен на своих срочных переговорах с немцами. Это правда хорошо. Я и без того чувствую себя виноватой за обман с приглашением. Врать еще больше мужу желание нет никакого.

Я вообще это не люблю. В смысле, врать. Даже больше: органически не переношу ложь. Говорят, все идет из детства. Я часто закатываю глаза в ответ на такие высокопарные речи, но тут отрицать глупо. У меня действительно на ложь аллергия началась в детстве. Из-за отца.

Морщусь, когда о нем вспоминаю, потом громко щелкаю языком и подношу к губам электронную сигарету. Дым с привкусом кока-колы немного облегчает горечь.

Я не люблю ни говорить, ни вспоминать, ни думать о нем. Нет, мы общаемся. Ну как сказать? Весьма касательно, но общаемся. Я вижу его на каждом приеме, было бы странно не общаться, да и он из штанов выпрыгивает при виде моего мужа. Лезет вечно. Улыбается фальшиво. Как с ним не общаться? Но я это делаю чисто на автомате и особо глубоко стараюсь мысли о нем не пускать. И в целом его глубоко не пускать. Мой отец из моего сердца выставлен уже давно. Примерно с четырнадцати лет, а это, на минуточку, чуть больше десяти лет.

— Да господи… куда ты лезешь?! — злюсь, шипя себе под нос благой мат, когда кто-то очень «умный» решает подрезать меня у самого заезда на парковку нашего офиса.

Сволочь.

Но на самом деле, я ему даже благодарна. Немного забываю о том, о чем думала, и вместо того ныряю в обыденность.

Как и ожидалось, при виде меня все маленько прифигели. Весь офис знает, какой сегодня день, и что меня тут быть как бы не должно, но вот она я. Что называется.

— Ого, какие люди и без охраны, — вскинув брови, Игорь выпрямляется и отходит от стола с улыбочкой на губах, — Ты что здесь забыла, Лиса?

Я киваю с сарказмом, подхожу и целую его в щеку.

Мы с Игорем давно знакомы. Учились вместе на факультете журналистики, только он был старше меня на два курса. Встречался когда-то давно с Никой, но у них не сложилось. Она познакомилась с Артемом, а Игорь был слишком погружен в развитие своего журнала, так что особо не страдал.