Книга Причина развода: у него другая семья, страница 24 – Ария Тес

Так же, как раньше, милая,

До того, как явилась иная сила

И я узнал её имя,

Дурман и тьму, свет и огонь.

Вершины блаженства не уступали моей малышке

И держали меня с упрямством моей малышки,

И огни были так же ослепительны, как моя малышка,

Но твоя любовь была неизменна.*

*As it was (Hozier)

Алиса, 19 лет

Когда я захожу в шикарный особняк с белыми стенами и очень красивым, роскошным фасадом, который больше похож на «лицо» какого-нибудь величественного поместья князей прошлого, сразу же морщусь. В нос ударяет приторный запах сомнительных, слишком карамельных каких-то духов.

Я знаю этот парфюм. Я отлично его знаю, потому что когда-то именно из-за этого запаха все началось рушиться…

Ну как? Не из-за запаха, разумеется. А из-за того, кому он принадлежал. И из-за того, кто решил, что ему позволено все на свете.

Тишину пространства внушительного холла разбивает тонкий стук шпилек. Я сразу же оборачиваюсь и моментально встречаюсь с неприятным взглядом.

Если честно, всегда поражалась ему, но больше все-таки его владелице. Это высокая, фигуристая брюнетка. Худая, где нужно, где нужно «мягкая». От подобных мыслей меня, конечно же, сразу передергивает. Потому что эта женщина — моя мачеха, и мне совсем не вкатывает думать о ее округлостях и того, что она ими делает ради моего отца.

Господи, какая мерзость.

— Алиса.

Мое имя на устах Инессы звучит жестко. Очевидно, она меня не любит. От слова «совсем». Собственно, это взаимно, хотя я в толк взять не могу, что ей от меня-то нужно? Какие претензии звучат в ее голове, когда она остается одна? Без фальши, без необходимости общаться со мной на ровной ноте. Когда не нужно контролировать каждое свое слово и жест… о чем ты думаешь?

Инесса медленно спускается по лестнице. При этом она не переводит взгляда — продолжает им на части меня рвать. Проклинать.

А я продолжать сравнивать и поражаться…

Разве у людей нет определенного типажа? Потому что это странно. Инесса, как я уже сказала, высокая и фигуристая брюнетка. Модель, скажем так. А моя мама? У нее волосы светлые, как пшеничное поле, и взгляд мягкий. Сейчас уже нет, разумеется. Он заматерел и стал жестче, но какой взгляд сохранит прежнюю наивность, когда ты узнаешь, что твой любимый человек тебя жестоко предал?

Я ненавижу отца. Это правда. И я здесь лишь по необходимости, но была бы моя воля? Бежала бы прочь. Когда мне было тринадцать, в нашем доме впервые появился этот запах паленой карамели, от которого зубы сводило. А потом жестокая правда, как снежная лавина, накрыла наш такой, как оказалось, хрупкий мир.

Мама узнала, что у отца есть любовница. На тот момент они уже год «встре-ча-ли-сь». А еще она ждала от него ребенка, вау-вау! Какая неожиданность, правда? Мой отец — очень богатый человек, а это сука — настоящая голддигерша. Нашла престарелого козла, окрутила его и бам! «Вдруг» залетела.

Нет, я не снимаю с него ответственность. Но мне просто интересно: как можно было быть таким дебилом? Чтобы ей верить?

Инесса подходит ко мне походкой от бедра, потом наклоняется, и мы целуем друг друга в обе щеки. Это, конечно же, часть необходимого зла — хороший тон, и все такое… Думаю, если бы манеры не велели нам вести себя приемлемо, мы бы обе вступили в сражение. Только перья бы летели…