Онлайн книга «Причина развода: у него другая семья»
|
— Да, Алиса! Да! Он вложился в мой журнал. Он помог своими связями! А ты...думаешь, кому-то есть дело до твоих фотографий?! Господи! Святая простота! Ты талантлива, я ничего не скажу против этого, но ты серьезно веришь, что реально выбраться из дерьма без протекции?! Ты в каком мире живешь?! В реальном или там, где талант — это стопроцентный гарант успеха?! Открой уже глаза свои наконец-то! Он купил твою карьеру! Поздравляю, теперь ты знаешь, как выглядит удар ниже пояса. Я итак это знала, конечно, но за столько лет уже и забыла… плохое всегда забывается. Точнее, бледнеет. Не знаю, говорю ли я с надеждой? Возможно. Хочется верить, что однажды я все это смогу забыть. Точнее, оно не будет так шарахать изнутри, как сейчас, но я не в «когда-нибудь». Глядя в пол, сжимаю кулаки. Все, чем я гордилась — умирает. Все мои улыбки кажутся бредом. Все мои достижения — пустотой. Он прав ведь. Руслан купил мою карьеру, чтобы я успокоилась. Мы чуть не развелись из-за моей работы, а потом все наладилось, и я подумала, что это просто удачная полоса наконец-то. Ан-нет. Мне купили игрушку, которую я очень хотела, чтобы заткнуть мой рот. Я больше ничего не говорю. Мне достаточно. Все понятно. Срываюсь со своего места, вылетаю из его офиса, а потом из офиса газеты. Машина снова встречает меня звонком. Сижу и туплю. Кажется, все развалилось на части… ничего не осталось. Счастливая жизнь, успех… я думала, что у меня получилось то, чего не удавалось получить никому — все. Но на деле… это лишь пустота. С губ срывается смешок, который быстро перерастает в настоящий припадок смеха. Вот так и сижу. По щекам стекают слезы, а я смеюсь. Где-то слышала, что это нормально. Мол, так организм старается восстановить баланс. Когда все очень плохо, чувств слишком много, что-то внутри нас срабатывает. Возможно, это какой-то предохранитель, защищающий от сумасшествия. Он вызывает эмоции, противоположные тому, что нас топит. Как слезы радости, да? Или вот такой вот смех, пока изнутри тебя пропускают через мясорубку. Игорь… Ника… Крестная мама! Ха! Господи… Я ударяюсь лбом о руль и продолжаю смеяться. Она — крестная мама! Уму непостижимо! И даже не полусловом. Даже взглядом не дала понять, что что-то происходит. Интересно, она специально их познакомила? Может быть, Настюша так захотела? А что? Ника была в восторге, когда они начали свое общение, а Ника любит показывать свой восторг через лизоблюдство и «услуги». Я не удивлюсь, если это все она… Вот так. Я сижу в машине за несколько десятков миллионов, но у меня нет ничего. Друзей нет, чьи улыбки теперь кажутся оскалами. Любимого человека нет, который на голубом глазу каждый день врал мне, пока целовал, обнимал и трахал, как он хотел. Вот так… падение жестоко, а мир полон ублюдков и предателей. Даже если ты ничего не сделал, ты не защищен. Возможно, это людская суть такая гнилая — вот так вот с тобой… будто ты не человек вовсе, а так. Оборви и выбрось… Очередной звонок проходится наждачкой по нервам. Я не живая, но и не мертвая. Где-то между. Делаю глубокий, сухой вдох, а потом резко отстраняюсь от руля, завожу машину. Нужно уезжать. Нужно хватать свои вещи и валить, как можно быстрее. Потому что я чувствую, как силы воли у меня остается на донышке. Как иссекает внутренний ресурс, да и я сама. Заканчиваюсь. |