Книга Его должница. Бой за любовь, страница 43 – Евсения Медведева

— Ну, хорошо. А почему ты уволилась из клиники?

— А кто меня там держать будет без ночных смен, без экстренных дежурств? У меня же по факту двое детей на руках остались. Ну, на кого оставлять? Пока в городе жили, подруга помогала. А как в посёлок переехали, вариантов и вовсе не осталось. Я ждала, что дадут комнату в общежитии, но это затянулось. Да и кому нужна мать-одиночка, шумный ребенок и бабка, прикованная к кровати? Это сейчас она уже может передвигаться, я её даже разговорила немного…

— Сонь, ты заметила, что постоянно всех оправдываешь? Маму, коллег, что не смогли войти в положение, придурка, что не дал комнату в общаге. Не надоело?

— Игорь, я не знаю, кто ты, в какой семье вырос, и что с тобой происходило. Но я могу сказать за себя. Жизнь — схватка, и если не уважать её, своих соперников, то очень быстро окажешься на дне.

— А ты не на дне? — усмехнулся, хоть и понимал, что ей сейчас очень больно. — Сонь, я встречал многих так называемых врачей. Думал, что определяющим фактором является опыт. Но ты доказала, что главное — скорость реакции, — ткнул себя в шею. — Если бы не ты, Лютаев с Савой бы уже вторую цистерну конины допивали. Спасибо тебе.

— Это моя работа.

— Ну а теперь к неприятному…

— То есть до этого мне было приятно выворачивать душу перед незнакомым мужиком? — Сонька шикнула и отвернулась.

— Значит, сейчас будет ещё неприятнее. Тебя подозревают в убийстве твоего бывшего мужа…

— Что???

Истошный, полный ужаса крик пронесся по салону. Она вцепилась в мою руку, затрясла и сквозь стук зубов прошептала:

— Скажи, что это неудачная шутка. Просто неудачная шутка!

Мне пришлось резко свернуть на обочину, ощущая, что сейчас рванет. Так оно и произошло. Соня затряслась, а из ее груди стали вырываться жуткие всхлипы. Она не отводила от меня взгляда, безмолвно вымаливая пощады.

Сейчас больше всего ей хотелось, чтобы это все оказалось неправдой.

— Это правда. Его застрелили, а на месте происшествия нашли пистолет с твоими отпечатками пальцев.

— Но… Почему они ничего не сказали? Следователь все говорил загадками, пугал интернатом для Тёмы, выспрашивал, кто может присмотреть за сыном…. Черт! Что я скажу Лизавете Михайловне?

— Пока ничего говорить не нужно. Утром, когда придет руководство, мой адвокат внимательно изучит все материалы и выстроит стратегию защиты. Теперь ты и слова без его присутствия не скажешь! Ясно?

— Князев… А что бы случилось, если б ты не оказался в соседней камере?

На этот вопрос ответа у меня не было… Вполне возможно, менты бы сжалились и отпустили беднягу, а возможно, чтобы поправить статистику, быстро закрыли бы дело. Но единственное, что я знаю — борьба только начинается.

— Ну, ты уж сама решай, Сонь, потому что свидетелем того, как я вытащил тебя из камеры, стал мой биологический отец. И, как бы это помягче сказать, мы с ним не ладим. И теперь к твоему делу будет особое внимание, и поверь, не то, какого бы мне хотелось.

Соня от удивления открыла рот и захлопала ресницами.

— Будь проклят день, когда я согласилась на предложение Сашки, — застонала Соня, раскачиваясь на кресле. — Если бы я не встретила тебя, то…

— Ну, договаривай… Ничего бы не произошло? Или, может, твой муженек прихлопнул бы тебя за гаражами. Так было бы лучше? Сонь, вот парадокс, ты готова оправдать любого, но не меня!