Книга Семь ночей, страница 144 – Евсения Медведева

Дверь была приоткрыта, а из квартиры доносилось не то шипение, не то шорох.

— Идут! Идут! – этот голос можно узнать из тысячи. Верка ещё с детства в прятки херово играла, ну а тут сам Бог велел спалиться.

— Тук-тук, – я толкнул створку и заржал. Вот прям не рассмеялся, а заржал, что аж стеклянные перегородки витрины в прихожей жалобно затряслись. Передо мной стояли все, кто относился к нашей фамилии. Отец задумчиво покачивался на пятках, матушка сияла похлеще самовара и подрагивающими руками сжимала блюдо с караваем, братья загадочно улыбались, а Верка еле сдерживала себя, то и дело подпрыгивая от нетерпения.

— Наша Леся нашлась! – моя искренняя сестра просто устала ждать, оттого и бросилась в нашу сторону, угрожающе раскинув руки для смертельных объятий…

— Проходите, Леся, – отец буквально прожигал дыру во лбу своим фирменным взглядом «это залёт, солдат». – Я самый нормальный в этой семье, это так, для информации.

— Знакомься, это мой отец Дмитрий Саныч, моя мама Нина Маратовна, это старшие братья Владислав и Владимир, ну это мартышка-Верка, – я приобнимал Лесю, чувствуя, как её пробирает дрожь. – Мам, ну а каравай ты где умудрилась найти?

— Сын, ты даже не представляешь спектр услуг, оказываемых вечером. Не нравится? Надо было слона с циркачами брать… А вообще, это Верочкина идея, – мама улыбалась и даже не смотрела на меня. Она настолько была увлечена Лесей, что казалось, мир вокруг стал серым и неинтересным.

— Кто бы сомневался, – я дёрнул Верку за хвост. – Впустите? Или тут знакомиться будем?

— Добро пожаловать, Леся, – Владислав отошел в сторону, впуская нас в гостиную, где уже был накрыт круглый стол, ломящийся от домашних блюд. – Маменька немного психанула. Думает, что Вадим тебя только любовью кормит.

— Вы простите нас за это ночное вторжение. Мне дико неудобно, – Леся сжимала пальцы, аккуратно осматриваясь вокруг. – У вас прекрасная квартира, Нина Маратовна.

— Называй меня просто…

— Мама? – Вовка заржал первым, не выдержав этой странной обстановки. – Лесь, семья у нас простая. Мы не кусаемся, но вот поржать любим. Ты не обижайся, проходи и чувствуй себя как дома.

— Вадь, давай, помоги своей девушке раздеться, – отец махнул рукой и быстрым шагом пошёл к бару. Плеснул стопку коньяка и осушил одним глотком. – Сначала поговорим, или будем молча есть, делая вид, что собрались продегустировать стряпню матери?

— Поговорим, – я помог снять Лесе куртку, забрал сумку и сбросил всё на пуф в прихожей. – Давай, Лесь, выдыхай. Самое сложное уже позади. И прошу заметить, что тебя никто не покусал, а значит, они сытые, и мы в безопасности. Могу я поговорить с отцом наедине?

— Да-да… Лучше без меня, а то я сгорю со стыда! – она закивала, прижимаясь к моей груди. Её тонкие пальчики порхали по шее, она тяжело дышала, пытаясь найти в моих объятиях покой. И я прижимал к себе. Вдыхал сладкий аромат её волос, вбирал тепло. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось…

Мне всё чаще стали приходить в голову картинки того, как может выглядеть счастье. Возможно, оно в уюте дома, в тонкой фигурке, сидящей у окна в ожидании меня, или в том, что, просыпаясь ночью, ты первым делом ищешь рукой ту, что забрала твое сердце? Возможно, оно в детских голосах или в разбросанных игрушках. Или в шумной компании родных и близких, собравшихся за одним столом? Здесь нет места стерильности, нет места расчёту. Только тепло неодиноких душ и единство сердец. И я обязательно дам нам это счастье. И никто никогда не посмеет вселить страх в эти огромные голубые глаза, в которых живёт моя любовь.