Онлайн книга «Невыносимая для Мерзавца»
|
— Вы думаете, сейчас она попросила меня? – рассмеялся, прикидывая, что можно рассказать её родителям, а что не стоит. Смотрел в припухшие от накатывающих слёз глаза матери, понимая, что она недооценивает свою дочь. — Я боюсь этого! — Нинель Аркадьевна, – присел рядом, чтобы не думала, что меня может спугнуть этот её эмоциональный порыв. – Но вы же не этого боитесь. Я прав? А если я вам пообещаю, что никогда не буду бороться с её характером? — П-ф-ф-ф, даже если она вам дом разнесёт? – она усмехнулась и отвернулась, но ненадолго. – Вы серьёзно? — Она – маяк в буре. Всё рушится, летает, с ног на голову становится. Страшно, холодно, но зато путь есть, куда я буду возвращаться каждый вечер. Даже если она по выходным будет вскрывать наш задний двор и менять эту гребаную плитку, всё равно буду рядом. — Я просто… – Нинель закрыла лицо ладонями и тихо расплакалась. – Просто боюсь, что её этот по-хорошему детский огонёк потухнет. Она ж у меня счастливая, добрая… Завтра она рисовать начнёт, бросит универ, решив отправиться в космос? — Я лично соберу ей скафандр, – рассмеялся, понимая, что это очень похоже на мою Грушу. — Нин, – Вьюник присел рядом с женой, обнял, позволяя той спрятать лицо на плече. – Ты же сама знаешь, что никто в этом мире не заставит нашу Веру делать то, чего она не хочет. — Знаю… Да я за Славу боююююсь… — Вот приплыли… — Нин, ты сейчас испугаешь единственного, кто не то что прийти не побоялся, но и кого наша дикая кошка к себе подпустила. Пусть живут, пусть шишки свои набивают. Да пусть ссорятся с грохотом, а потом мирятся навек. А мы с тобой внучат будем нянчить, – старик целовал жену в макушку, перебирал её волосы, успокаивая, а мне вдруг стало так ясно, в кого Вера вся такая кипучая и ветреная. И Вьюник словно мысли мои прочитал, подмигнул, улыбнулся. – Ну, Мятежный? Внуки будут? — Будут, Дмитрий Саныч. Завтра же. Ну что? Летим? Куталадзе и его джет ждут… Глава 40 Верочка Мерзавец! Гад! Ну, держись, Мятежный! Я откровенно игнорировала гостей. Видела и коварные улыбки, видела и неумение в лицах, все задавались вопросом, почему вечный клоун-Верочка не веселит толпу! А я сломалась. Как сидела в коконе, наблюдая за темнотой бушующего моря, так и не шелохнулась, когда гостей стало слишком много, чтобы игнорировать. Неприлично? Да. Вот только я правда сломалась. Казалось. Что внутри что-то треснуло, надломилось и потерялось. Частичка пазла исчезла, и найти я её никак не могу. Душой понимаю, кто этот бессовестный осколок, лишивший меня покоя и безмятежности, сердцем чувствовала, что меня затянуло слишком глубоко на дно, чтобы продолжать плыть по течению. Сейчас уже не я преодолеваю стихию, а стихия борется с моими гордыней, страхом и чисто женским «никому не скажу» … Он был только моим. И вдруг сердечко сжалось, к горлу тоска подступила, а из глаз слёзы градом покатились. Смахивала их, дышала полной грудью, вот только воздух потерял всю сладость… Три недели рая. Три недели по-настоящему доброго утра, томительного в ожидании новой встречи дня и сладкой ночи. Мы готовили ужины, ели перед телевизором конфеты, попкорн и обнимались до утра, забыв про сон. — Где ты, Мятежный! – крикнула в сторону волнующегося моря, волны разбивались о скалы, лишь усугубляя мою тревогу. |