Книга Невыносимая для Мерзавца, страница 32 – Евсения Медведева

— Какая есть. Все? Разговор окончен? А то мне ещё перед преподом извиняться. Она и так на меня смотрела как на дуру, а теперь и сумочку будет прятать, ведь я в её глазах уже рецидивистка. Не меньше.

— К работе приступишь завтра, – Слава закурил и встал. Шаги его были тяжелыми, шел по залу, не отрывая взгляда от панорамного окна, из которого виднелся вскопанный двор. Ему словно тесно стало. Душно. Смех сменился усмешкой. Он спрятал руки в карманы джинсов и встал в самой дальней точке комнаты, будто нарочно отдалялся. – Проект жду к вечеру.

— Хорошо! – в груди бомба взорвалась. И такая злость по венам потекла, что больно стало. Меня подбрасывало, но при этом всём безумии почему-то хотелось подойти к нему. Из головы не выходили татуировки. Они магнитами притягивали внимание и становились какой-то навязчивой идеей. – Только стоить это тебе будет очень дорого!

— Но и ты не думай, что у меня тут курорт. Принесешь проект розария, в бассейн скину. Принесешь ромашковое поле, на сук повешу. Не приедешь завтра вовремя, все равно найду…

Я не знаю, как выбежала оттуда. Дышать было нечем уже мне. Неслась по знакомой тропинке по лесу прямиком к дому Раевского. Мне бы рыдать, биться в истерике, но вот что делать с улыбкой???

Ещё это щекочущий душу смех. И какая-то бесконтрольная радость, что приступом удушья обвилась вокруг шеи.

Что ты за гад, Мятежный?

И что тебе от меня нужно?

Но я узнаю. Непременно узнаю!

Мой сглаз потерял силу действия, тучи развеяло ветром, утомительный дождь прекратился, и в окно вновь заглядывало солнце. Перекатилась по кровати, чтобы рассмотреть чистоту голубого неба, и снова эта абсолютно дурацкая улыбка, от которой скулы сводило. Вчера как дура улыбалась, сегодня с самого утра.

Вера, какого чёрта?

Спрыгнула, включила музыку и стала кружить по квартире, радуясь воскресенью. Приняла душ, поджарила тосты и села на балконе, где стояло мягкое кресло-пуф.

Несмотря на то, что спала я всего часа четыре, чувствовала какое-то внутреннее возбуждение и азарт. Быть может, не такая уж это и плохая идея – работать на Мятежного, к тому же раз он так просит.

Но этот глупец просто не понимает, что ступил на скользкую дорожку, где его так или иначе ждёт поражение. Последней, кто пытался что-либо заставить меня сделать, была воспитательница в детском саду. Она, как и Мятежный, с первого раза не поняла, что я терпеть не могу холодную манную кашу с комочками.

— Пора действовать, – допила кофе и стала собираться.

Меня разрывало от желания насолить, раздраконить, наказать. Наверное, поэтому я и надела эти короткие шорты. А что? Отличный план.

Подхватила лэптоп, альбом и карандаши, поцеловала Славика и выехала навстречу своей мести.

Нет, Мятежный из той породы мужиков, кого злить нужно особенно тонко и ненавязчиво. Проблем ни с братом, ни с отцом мне не надо, поэтому придется лавировать по острому лезвию.

Дорога заняла двадцать минут, на всякий случай проехала по дальней улице коттеджного поселка, только бы не напороться на знакомых. А когда свернула к особняку Мятежного, чуть притормозила, пытаясь отдышаться.

Сердечко как ненормальное забилось, ладошки взмокли и стали проскальзывать по оплетке руля.

Еще ни один мужчина не вызывал во мне такое ассорти эмоций. Тут были и страх, и трепет, и какое-то странное волнение. Что ты за овощ такой, Мятежный?