Книга Фиктивный развод. Не отпущу, страница 100 – Евсения Медведева

Как бы Вьюник ни пытался сохранить хладнокровие, но вот вибрирующая на лбу венка выдавала друга с потрохами.

Иванецкий — бывший жених жены Вадима, да и история их противостояния была долгая, сложная, завершившаяся судебным сроком соперника. Поэтому сейчас, наблюдая эту фамилию в списке конкурсантов, он не мог не злиться. Даже если это не сам сынок, а его папка.

— А ещё меня сливают, — Костя вновь распахнул полы пиджака и достал журнал, на обложке которого было его фото.

— Что думаешь, Куталадзе? Одни мы не вытянем, — Вьюник откинулся на спинку кресла. — По одному нас вынесут. Горозия лишится проекта, Каратик потеряет кресло, я останусь без аэропорта… Либо вместе, либо никак.

— Тебе бы в КГБ работать. Иголки под ногти загонять, руки выкручивать, выбивая признание в незаконном завладении социалистической собственностью, — я врал… А друзья это видели.

На чужом аэродроме я ощущал себя в рабстве. Ты вечно зависишь от факторов, на которые никак не можешь повлиять. А с Вьюником договориться будет проще, к тому же он является одним из акционеров моей авиакомпании, а у меня доля в его бизнесе.

По сути, мы внутри гигантской паутины, наши бизнесы связаны, пророщены друг в друга. И это не блажь, а сложная система защиты. Предаст один — посыплется вся цепочка.

— А че ты не голый-то? — вдруг рассмеялся Вадя, рассматривая обложку журнала. Откашлялся и торжественно зачитал скандальный заголовок: — Пьяный разврат молодого мэра. Позор фамилии?

— Найду крысу и прикончу…

Порой мы боялись Каратика. Милый и дружелюбный весельчак по щелчку пальцев превращался в мстительного монстра.

— Ой, ладно, это всё лирика… Куталадзе, а это не к тебе? — Вадик махнул головой, указывая на лестницу, покрытую красной ковровой дорожкой.

И по ней, заманчиво размахивая бедрами, шла моя жена…

Карина чуть притормаживала, осматривая оживленный зал, а потом выбрасывала длинную стройную ножку, раскидывая полупрозрачные полы платья.

Разрез был совершенно обезоруживающим, ещё сантиметр, и можно было рассмотреть её нижнее белье, или его полное отсутствие. Платье повторяло её изгибы, тугой корсетный лиф не только открывал ложбинку груди, но и искушающе повторял её резкие выдохи и медленные вдохи.

Да я сам дышать перестал.

Как ненормальный сорвался с места и, аккуратно пробираясь вдоль стенки, зашел с тыла. А когда Карина застыла на предпоследней ступени, обнял, прижимая к себе спиной.

— Карина, я чуть с ума не сошел! — утонул в облаке её аромата, вобрал в себя её всхлип и пробежавшие по спине мураши. Ощущал её физически. Душа распахнулась, сердце затрепыхалось, когда гордая птичка оказалась в моих руках.

И как я не замечал этого? Интуитивно шел домой, думая, что это всего лишь остров безопасности и уюта. Слепой дурак, старательно не видящий во всем этом настоящую любовь. Давнюю, с великолепной выдержкой. И вот она рванула сладкими пузырьками. И не заметить это уже невозможно.

И казалось, вот оно, настоящее счастье!

И так бы оно и было, если бы не тонкий женский голосок, ударивший острым клинком в спину…

Глава 40

Ладони горячие, тяжелые… Тепло сочится сквозь пальцы, проникает под кожу, запускает то, что дремало в разлуке. Зажмурилась, задержала дыхание и прижалась спиной к крепкой груди мужа.